Если бы отец был в курсе того, что я могу лететь, менять размеры тела, да и просто превращаться в кого-то, не нашего вида, сбежать мне бы не удалось.

— Правда? Я о таком не слышал. Наверное, это здорово — становиться больше или меньше по желанию?

— Сказал тот, кто постоянно превращается из человека в громадного дракона и обратно, — ухмыльнулась я. — Мои изменения всё же имеют ограничения, я могу менять свой вес лишь в четыре-пять раз в обе стороны. А на сколько вырастаешь ты?

— Не взвешивался никогда, но намного больше, — Вэйланд тоже улыбнулся, немного криво, потому что разбитая губа мешала сделать это нормально.

Она уже подживала, есть и говорить не мешала, но черты лица у дракона были заметно искажены. Такое чувство, что его ногами по лицу били, да и по всему телу тоже. Зачем? Откуда в людях такая жестокость? Мне этого никогда не понять…

— Я мало что о вас знаю, но не слышал о такой способности. Просто о том, что метаморфы могут принимать облик любого человека. Может, поэтому когда-то им и запретили появляться среди людей — вы же идеальные шпионы, и всё такое.

— Может быть. Только не все так могут, далеко не все. Большинство — вообще ничего не могут, другие — лишь немного менять черты лица — ну, морщины убрать, волосы завить, цвет глаз сменить. Тех, кто действительно, может словно бы становиться другим человеком — полностью меняют внешность, а с ней и всё остальное — голос, походку, совсем мало. Они же могут трансформировать части тела по отдельности — вытянуть ноги, если нужно перешагнуть большую лужу, уменьшить руку, чтобы достать что-то, упавшее в щель — ты это видел, когда я обрабатывал твои раны.

— А превращаться в животных?

— Таких единицы. Большинство из них занимает высокие посты в совете при нашем короле. Они — элита. Хотя мне не очень понятно — почему. Ведь способность к физической трансформации мозгов-то не добавляет. Знания, мудрость — всё это наживное, и порой тот, кто и цвет волос сменить не в силах, гораздо умнее того, кто может в зверя превращаться. Но чем меньше способностей — тем метаморф считается бесполезнее. Так сложилось исторически.

— Похоже, тебе прямой путь в советники короля, так? Или ты состоял в том совете? Тогда почему ушёл и скрываешься?

Недосказанность повисла в воздухе. Скрываются обычно преступники. То есть, вывод напрашивался сам собой. Неправильный вывод.

— Я не совершал никакого преступления. Кроме, разве что, незаконного пересечения границы. И в совете я не был. Туда попадают метаморфы не моложе восьмидесяти лет, то есть, в полном расцвете физических и умственных сил. А мне лишь девятнадцать. У меня была другая причина для побега, личная.

— Не хочешь рассказать?

— Нет. Не сейчас. Это… болезненные воспоминания.

Я почти не солгала.