Если щижцев предупредить, то мощные укрепления города, а там один только ров девятисаженной ширины, отпугнут грабителей. Степняков там была-то, наверно, неполная тысяча. Конечно, произойдет изменение в истории, но если подумать, то минимальное. Все равно через год татары вернутся и наверстают упущенное, а Ярик к тому времени уже займет свою отчину, которую следующие полтора десятилетия никто зорить не будет. Вроде план получается складный, но все же меня продолжали терзать сомнения.

— А щижцам можно доверять? — продолжал я вытягивать сведенья. — Под предлогом малолетства город у внучатого племянника не отнимут?

Василий не стал отвечать сходу и задумчиво потер лоб кольчужной перчаткой.

— Оно, конечно, Городец это вотчина, но дядья сами без городов сидят, а княжеству присмотр нужен, — неохотно признал он мою правоту. Да уж, пока здесь ничего не было, кроме отдельных поселков, сюда силой никого не затащили бы править. А теперь, с развитой инфраструктурой и налаженным управлением, местность стала лакомым куском.

Дружинники растерянно переглянулись, не радуясь перспективе смены власти. Менять князя им решительно не хотелось, и это понятно. Для маленького княжича они свои, родные. Почитай, с пеленок его воспитывали, как сына полка. Ярик вырастет, и во всем их слушаться станет, может, даже землями наградит и боярами сделает. А для нового владыки они чужаки, да еще их могут перевести в дальний гарнизон. Но ведь у всех здесь поблизости родственники живут — родители, дети или невеста, если конечно, они успели спрятаться от нашествия в глухих дебрях.

Сбившись в кружок, гридни начали спорить о путях выхода из кризиса. Егорка тоже активно участвовал в маленьком вече, видимо, считая, что первое боевое задание сделало его равноправным взрослым дружинником. Лишь двое дозорных, впрочем, самых молодых из отряда, не могли покинуть пост для участия в референдуме, да мы с Фролом стояли в сторонке. Понимая, как рязанец мучается неведением о судьбе своей земли, я вкратце пересказал ему о подвигах Евпатия Коловрата и о событиях минувшей зимы, не делясь источником информации. Капеца слушал, окаменев лицом, не проронив ни слова, и даже не задаваясь вопросом, откуда мне все это известно."

"Пока я рассказывал, дискуссия разгоралась все сильнее, мне даже жутко стало. Тут одиннадцать человек, и все говорят одновременно, что же тогда бывает на настоящем вече? Впрочем, яростные дебаты шли вполголоса, о войне и необходимых мерах безопасности никто не забывал, и окончились так же неожиданно, как и начались. Кружок распался и, потолкав друг друга локтями, ратники выпихнули вперед самого старшего по возрасту — Лютовида.