Какой черт дёрнул меня не спуститься по ступеням в парке, а пойти по поребрику, высотой по колено человека, до сих пор не знаю. Но я чопорно выстукивала каблучками, плиссированная юбка кокетливо играла на ветру, а Спиридонов упрямо держал меня за руку, чтобы я не сверзилась. На его жалкие попытки уговорить меня слезть, я реагировала с показным равнодушием. А зря.

Каблуки это орудия пыток. Изощренных. И иначе как «цырлами» я их не называю. Но, если мужская логика бьется о женскую фантазию, то об мою она давно расшибла лоб. Ибо только я могу, с изяществом дровосека на шпильках, рассекать, а потом неудачно поскользнувшись, рухнуть в кусты можжевельника, победно задрав ноги, как пиратский стяг.

То, что во время падения я чуть не вывихнула Спиридонову запястье, меня немного отрезвило и, перестав голосить на одной мерзкой ноте, я осознала, что валяюсь в тонкой кожаной куртке на влажном газоне, а чертовы туфли венчают макушки кустов. Вася впопыхах раздвинул их. Кусты! Кусты раздвинул, а не ноги! И озадаченно заметил:

— Надо же… Вот оказывается как рвутся чулочно-носочные у девушек…

Он перевёл взгляд на ноги в колготках, которые пустили стрелку.

Я посчитала, что его дырявые носки отомщены, и вцепилась в протянутую ладонь с проворством пиявки, что липнет к заду собирателя клюквы.

Дранные колготки, отбитый зад и изгвазданная куртка сделали этот вечер. Я спешно распрощалась с писателем и скрылась в номере, попеременно матеря то туфли, то себя за неуклюжесть и желание вырядиться. Вырядилась? Молодец! Иди треники вытаскивай."

"Последующие два дня я каталась по Ялте. Пила местное вино, закусывала фруктами и почти наслаждалась жизнью, не смотря на минус на градуснике и отмерзшие уши.

Шапки для слабаков, девкам подавай один хардкор! И сопли… По вечерам виделась с Васей, в основном за ужином, где он был мрачен и неразговорчив. На попытки социализации, он отворачивался, а потом попросил:

— Алис, ты вот просто говори. Без разницы о чем. Говори, а я послушаю.

И я говорила. Мозоль на языке набила, воду из кувшина выхлестала, довела до стресса гвоздики, что стояли в вазе, по середине стола, тем что двигала их туда-сюда, стараясь поймать взгляд собеседника. Тот молчал и благодарно улыбался, как идиот.

Грешным делом подумалось, что его на этом съезде тайком лупят, да по голове, вот и выглядит писатель, как тень отца Гамлета.

Но в последний день Спиридонов вернулся. Это были свободные от его работы сутки, и меня потащили в Ласточкино Гнездо. Вася решил заменить экскурсовода, потому что рассказывал все от основания этого места до нынешних владельцев. Потом была прогулка по городу, покупка сувениров, которые я откатывалась брать, потому что у меня итак холодильник скоро сверзиться на пол от количества магнитов.