Когда я не успевала или был аврал, он привозил мне из кофейни пирожные и мы тихонько их ели, сидя в холле офиса. Мужчина как будто продирался мне под кожу этими своими милыми жестами заботы. Вот поэтому и чуяла я себя не в своей тарелке. Он ко мне со всей душой, а я… Ну это Василий. И точка.

Он хороший друг, просто невероятный собеседник, за эти две недели я стала очень сведущей в русской литературе, зарубежной поэзии и современном копирайтинге. И он… Все равно, Вася это Вася. Это как старший брат. Ну нет. Немного не так. Ой, я сама не знаю как.

С одной стороны, я знаю его, как разгильдяя, алкоголика, друга мужа и просто хренового поэта. С другой, сейчас передо мной зацикленный на работе, по уши в своём блоге, нервный писатель. Причём трезвый писатель. Что странно, за все это время я ни разу не видела, чтобы Спиридонов употреблял алкоголь. И вот этот самый писатель был ещё очень добрым, саркастичным, немного чокнутым, как любой человек искусства. И его мужская часть меня и травмировала. Я видела не обычное бесполое существо, а длинные пальцы, русые короткие волосы, щетина, упрямо сжатые губы, поджарую фигуру под пиджаками и свитерами, хриплый голос, отчего-то вдруг с нотами бархатного баритона.

Иногда мне хотелось зажать уши, когда он вместо того, чтобы что-то объяснить, начинал рассказывать какую-нибудь историю, в конце всегда давая ответ на вопрос, и делал это размеренным голосом, так что я варежку невольно раскрывала и смотрела со щенячьей радостью. Или вот эти его дурацкие звонки посреди ночи, с не менее дурацкими вопросами, такими как «почему твоя собака жрет элитный корм, а мы обедаем сандвичами» или «хочешь лапти и тульских пряников». Вот лапти меня вообще выкинули из чата. Время три часа ночи, а я ржу, лёжа в постели и только минут через пять узнала, что подписчица прислала ему такой неординарный подарок. Или его приглашение на ужин, во время которого мы не говорим, просто каждый занят своим делом, я делаю онлайн покупки, он проверяет работы учеников или пишет.

И я была не в себе от всего этого. Вася не заигрывал, он просто дружил. С пометкой на гендер, но дружил: не намекал ни на что, не ухаживал.

Вёл себя, как простой близкий человек. Если честно, это тоже меня вводило в ступор, потому что дружба в его понятии мне была недоступна. Вот, например, мы с Олесей никогда не парились кто озаботился обедом, а с Васей я постоянно ловила себя на том, что хочу сама привезти ему эти гребанные пирожные. То есть, желала ответной заботы.

Черт!

Я тряхнула головой, разгоняя псевдопсихиатрию внутри мозга. Дернула полой кожаной куртки, потому что взопрела уже тут куковать.