По его мнению, слуги и без того получают достаточное жалованье, и мне не удалось уговорить его отблагодарить их хотя бы небольшим вознаграждением. – Джейкобс снова закашлялся и посмотрел поверх очков на Кристофера Хаттона: – Вы можете это исправить по своему усмотрению.

Поверенный взял второй листок.

– «Моему любимому сыну и наследнику Кристоферу Флинну Хаттону передаю свой титул барона. Кристоферу же отходят Хаттон-Холл и Хаттон-Парк со всеми их постройками и землями». – Джейкобс набрал воздуха в легкие и продолжил: – «Я также завещаю Кристоферу все свои счета в «Барклиз бэнк» и все капиталовложения, коими руководит Джон Итон, мой финансовый советник и единственный доверительный собственник в силу завещания».

Джейкобс выбрал еще один листок и зашелся кашлем. Рука его слегка дрожала.

– «Кристоферу я также завещаю конеферму Хаттон-Грейндж со всем поголовьем скота, надворными постройками и землями».

– Вы ошибаетесь, – перебил его Кристофер. – Насколько мне известно, отец собирался оставить Хаттон-Грейндж моему брату."

"От недоброго предчувствия у Николаса болезненно сжалось сердце. Он догадывался, что скажет поверенный.

– Нет, лорд Хаттон, я не ошибаюсь. Ваш отец завещал Хаттон-Грейндж вам, своему наследнику. – Джейкобс отбросил листок и развел руками. – Обычно когда старший сын получает все поместье отца, младший наследует собственность матери. Я, конечно же, имею в виду дом в Лондоне на Керзон-стрит, часть приданого Кэтлин Флинн. Однако лорд Хаттон поступил вопреки правилам. Он передает дом на Керзон-стрит своему наследнику, Кристоферу.

Джейкобс посмотрел на братьев поверх очков и опустил глаза.

– Такова воля вашего отца: «Я отдаю, завещаю и вручаю все свое имущество, движимое и недвижимое, моему перворожденному сыну, Кристоферу Флинну Хаттону».

 – Он поднялся, переводя взгляд с одного близнеца на другого. – Я оставлю вас ненадолго, а потом вернусь, чтобы вы подписали кое-какие бумаги, лорд Хаттон.

Как только дверь за поверенным захлопнулась, Кристофер разразился смехом:

– Черт меня побери! Выходит, этот старый свин не так уж сильно меня ненавидел!

– Нет, Кит, он любил тебя, – сказал Николас.

«Но какой-то странной любовью», – подумал он.

– Однако на тебя этот вонючий горшок явно имел зуб. До последнего часа винил тебя в смерти нашей матери. Поверить не могу. Он все оставил мне, а тебе ничего!

– Мое имя ни разу не упоминается в завещании, как будто меня вообще на свете не существует. – Ник был ошеломлен. Впрочем, удивляться тут нечему. Всю жизнь отец безуспешно пытался разорвать тесную связь между близнецами, и это завещание – не что иное, как последняя отчаянная попытка отдалить их друг от друга. Даже в могиле он никак не мог угомониться.