Спускаясь с лестницы, Николас услышал голос герцогини Ратленд:

– Чертов ублюдок! Вы только подумайте, он явился причиной смерти матери, а двадцать один год спустя, день в день, родного отца убил!

На губах Николаса заиграла циничная ухмылка. Да, сочувствия от этих людей не дождешься. Он расправил плечи и, спустившись в осиное гнездо, выслушивал лицемерные соболезнования. Но ненароком брошенная фраза разбередила старую рану – он до сих пор скорбел по матери, которой никогда не знал и которая умерла, подарив ему жизнь.

После отъезда гостей Николас побежал наверх проверить, как там брат.

Открывшаяся ему картина нисколько не удивила его. Одежда разбросана, на ковре валяются два пустых графина из-под виски и бренди. Кит лежит поперек кровати в стельку пьяный. Лучше оставить его в покое, пусть проспится.

Николас тихонько прикрыл дверь и заметил в коридоре Дотти Лонгфорд.

– Кристофер, мальчик мой, знай, мое сердце с тобой в этот печальный день. Если мы можем чем-нибудь помочь вам с Николасом, скажите, не стесняйтесь.

Ник понял, что она приняла его за Кита, но виду не подал, взял Дотти под руку и повел прочь.

– Как это мило с вашей стороны, леди Лонгфорд. Мы с братом высоко ценим вашу дружбу. Обстоятельства вынуждают нас отложить помолвку, но все остается в силе. После полагающегося траура…

Николас решил дать Александре год свободы, которой она так жаждала.

– Сердце подсказывает мне, что траур должен продлиться год, и только после этого я смогу объявить о помолвке с Александрой.

Дотти сникла:

– Год – чертовски большой срок, Кристофер. Но сейчас не время для дискуссий. Отложим ее на другой день, мой мальчик.

Александра поднялась в свою комнату, сняла костюм для верховой езды и надела платье.

Она еще раз отогнула коврик и осмотрела нижние покои. Тишина, никаких признаков Ника. Алекс подошла к окну. Приподняв кружевную занавеску, девушка увидела Николаса. Он шел со священником в сторону церкви Хаттонов. На нем все еще был зеленый костюм.

Раздался резкий стук в дверь.

– Алекс, мы уезжаем! – крикнул Руперт.

Девушка опустила занавеску и затаила дыхание.

– Алекс, ты здесь?

Через минуту она услышала удаляющиеся шаги. Из груди вырвался вздох облегчения. Никто и ничто не заставит ее покинуть Хаттон-Холл, пока она не переговорит с Николасом.

Николас провел все приготовления к похоронам и определил вместе с преподобным Дойлом место для могилы на церковном дворе. Как обычно, он опустился на колени у кельтского креста матери и молча поговорил с ней. Пальцы с почтением пробежали по буквам: Кэтлин Флинн Хаттон. Николас встал, кивнул могильщику, который терпеливо ожидал распоряжений с лопатой в руках, и удалился.

Сунув руки в карманы, Ник прогулялся по горячо любимому поместью Хаттонов.