— Долго ты еще? — снова эта усмешка, которую хочется стереть с его лица увесистой затрещиной.

— Помог бы, и быстрее б дело пошло, — я сделала вид, что несу к берегу все стебли растений, что до этого времени закидывала на плечо.

— Руку подать завсегда могу, — усмехается мужчина и действительно протягивает руку в мою сторону. Я же перекладываю ему в руки стебли растения, а у парня даже рот от удивления открылся. Не ожидал он, думал, что я так быстро сдамся.

Пока Алекс отвернулся, чтобы сложить мыльнянку в общую кучу, я спешу как можно дальше уйти в воду. Мужчина повернулся и ошарашенно разводит руками, увидев, что я вернулась в воду.

— Ты же понимаешь, что отсиживаться в воде ты долго не сможешь? — мужчина даже сделал несколько шагов в воду. Но, замочив сапоги, зайдя по щиколотку, решил, что залезть в воду — это уже слишком и он может спокойно дождаться меня на берегу.

— Я не отсиживаюсь, я хотела искупаться, — а у самой уже ноги ледяные и, уверена, что и губы синие от холода.

— Ну-ну, как замерзнешь — выйдешь, никуда не денешься. А тут я уж постараюсь тебя согреть, — и парень подмигивает мне.

Я решаю поплавать, чтоб согреться, и это стало моей самой главной ошибкой. Оттолкнувшись от берега, я даже смогла проплыть метров пять. Как почувствовала, что ногу сводит судорогой. Я пытаюсь встряхнуть ногу, но практически ее не чувствую. Разворачиваюсь и пытаюсь ущипнуть себя. Но у меня ничего не выходит, я только кульбит в воде сделала и первый раз ушла под воду с головой. Выныриваю, заполошно дыша, и, отфыркиваясь водой, пытаюсь крикнуть, позвать на помощь, но ноги словно сковало. Чувствую, что и вторая нога отказала. Теперь они стали словно каменные и тянут меня ко дну. Пытаюсь грести к берегу, но не выходит. От страха и паники я забыла все, что нужно делать в таких случаях. Ухожу под воду и снова выныриваю. И снова ухожу.

Меня, как котенка, выуживают из-под воды и, перехватив поудобнее, буксируют к берегу. Состояние полуобморочное, но я понимаю, что мой спаситель — это не Алекс. Габариты не те. Не брыкаюсь и не ерепенюсь, чтоб не мешать спасать меня. И лишь оказавшись на берегу, окидываю взглядом мокрого Антонио. Рубашка прилипла к телу, очерчивая каждую грудную мышцу, мокрые волосы разметались по плечам, а запах бергамота и морского бриза усилился.

Мужчина крутит меня, как куклу, и, перекинув через колено, заставляет выплюнут все воду, что я проглотила. После этого становится чуток легче.

— Ты че лезешь в воду, если плавать не умеешь?! — меня встряхивают, как тряпичную куклу, а потом неожиданно прижимают к себе, и я вдыхаю этот дурманящий аромат. Он наполняет легкие, и я становлюсь словно чумная, опьяненная этим запахом.

— Я умею, — с трудом проталкиваю слова, так как горло дерет и даже говорить больно.