— Спасибо, Карлота, — поблагодарил он соседку, и я тоже улыбнулась и кивнула болтушке."

"— Спасибо, что развлекли меня, пока я ждала дядю, — я тоже посчитала своим долгом поблагодарить женщину. Она покивала нам, заискивающе поулыбалась и, постоянно оглядываясь, пошла в сторону своего дома. Но попутно завернула к другой высунувшейся из-за забора соседке, видимо, рассказать про меня, счастливую встречу и воссоединение семейства. В смысле меня и дядюшки Поля.

— Проходи, проходи, — старик запирает за мной дверь и ведет на кухню. — Рассказывай.

— Да нечего рассказывать. Послужила королю и все, вернулась к вам. Наш договор об ученичестве еще ж в силе? — старик рад меня видеть, но не сказала бы, что мое отсутствие сильно на нем сказалось. Видимо. мадам Буше заботилась о старике действительно с матримониальными планами.

— Я уже и не надеялся тебя увидеть, — признается дядюшка. — Кто попадает к королю, того он уже не отпускает.

— А меня вот отпустил, — я улыбнулась. Король меня не то что отпустил, он меня практически выгнал, если уж на то пошло. Прям не знал, как от меня отделаться, чтобы я не мельтешила перед глазами и не сбивала Антонио с пути истинного.

— Ой, ты же с дороги, тебе отдохнуть надо. Да и голодная, поди, — и старик засуетился, забегал по кухне, а я мысленно отметила, что полы чистые, посуда тоже. И вообще, кухня производила такое впечатление, что на ней имеется хозяйка. А значит, мадам Буше не только к себе на обеды зазывала, но и сама наведывалась периодически.

Дядюшка Поль поставил чайник, сбегал в кладовку и принес кусок пирога с ягодами. Пока он накрывал на стол, я умылась и занесла чемодан в свою комнату. В ней ничего ровным счетом не изменилось. И вообще, у меня на душе было чувство, словно я после летнего лагеря, в котором успела влюбиться и разочароваться в любви, вернулась в родной дом.

Оставив свои вещи, я вернулась на кухню, где старик уже накрыл на стол и ждал меня. Мы поели. Вернее, ела я, а старик мне все время подкладывал и подливал, смотря на меня, как родитель, который наконец-то дождался свое непутевое чадо домой.

— Рассказывай, — велит мне дядюшка Поль, и я выдаю все. Рассказываю все по порядку, обстоятельно. Конечно, некоторые ситуации я не стала описывать, особенно если они казались мне слишком личными и касались Антонио, но мне кажется, старик и сам все почувствовал и понял.

— И что ты решила? — старик смотрит испытывающе. Он вообще слушал все очень внимательно, не перебивал, не вставлял свои пять копеек. Лишь один раз уточнил: замужем ли Марта. Кивнул, когда я подтвердила и назвала имя ее мужа. У меня сложилось впечатление, что он был знаком и с Мартой, и со Скоттом, но уточнять и выспрашивать не стала. Если и было у них там что-то, то это дела минувших дней.