Вот они вместе входят в его квартиру, вот обнимаются и целуются у окна, вот он открывает перед ней дверь машины и подает руку.

– У тебя роман с мамой Джареда?

Кивнув, он слез со стола и, обойдя его, сел в кресло.

– Мы сходимся и расходимся вот уже восемнадцать лет. Так что не надо мне рассказывать, каково это – желать чего-то, что не можешь получить. У нас с Кэтрин очень долгая и тяжелая история. Мы просто встретились в неудачное время, но любим друг друга и собираемся пожениться.

– Ты серьезно? – ахнул я и засмеялся. – Что за бред?

Я не мог поверить собственным ушам. Мой отец и мама лучшего друга встречаются и собираются пожениться. И он говорит об этом с таким видом, будто мы погоду обсуждаем. Да, этот мой чертов папаша, он такой. Делает, что ему вздумается. А ты либо миришься с этим, либо нет.

– Подожди, – в голову пришла новая мысль и моментально меня огорошила. – Восемнадцать лет? Ты ведь не отец Джареда, так?

Он посмотрел на меня как на сумасшедшего.

– Конечно, нет. Она родила его незадолго до того, как мы познакомились, – протерев лицо руками, он сменил тему. – Этот подарочек я получил от Фэллон. Папку о Кэтрин вкупе с материалами по одному моему делу. Так что, думаю, ты и сам уже понял, что она меня шантажирует, Мэдок.

Я сжал рукой папку так крепко, что переплет затрещал.

– Ты мне лжешь.

– Нет, не лгу, – его голос был спокойным, и это помогало мне держать себя в руках. – Тут все гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить. Но я хочу, чтобы ты знал, что, несмотря на то что Фэллон вернулась сюда со скрытыми мотивами, я не думаю, что она хотела навредить тебе. Она могла отдать эти материалы прессе, однако пришла ко мне. Поступи девчонка иначе – наша семья могла бы пострадать.

Я не мог глаз оторвать от фотографий. Гнев вскипал во мне.

– Она очень зла на меня, – мягко продолжил отец, словно размышляя вслух. – Но она не обратилась в прессу, Мэдок, потому что не хотела причинить тебе боль.

– Перестань пытаться защитить меня, – огрызнулся я, снова плюхаясь на стул.

Если она вернулась, чтобы шантажировать отца, тогда все, что было между нами, – тоже обман.

– Что у нее на тебя есть помимо этого? – я потряс в воздухе папкой.

Отец прикрыл глаза и заговорил нерешительным тоном.

– Я вел переговоры о подкупе судьи. Это противозаконно, меня могут лишить лицензии, по меньшей мере. Но решение далось мне нелегко, и, если бы ситуация повторилась, я бы сделал это снова, – он посмотрел прямо на меня. – Однако Фэллон просит о немногом. Мне не хотелось говорить об этом, чтобы тебя не ранить лишний раз. Но теперь, когда правда всплыла, можешь двигаться дальше. Я не заставлял Фэллон уехать. Она сама написала мне прошлой ночью.

Он кинул мне свой телефон, чтобы показать переписку.