И такое отчаяние иной раз накатывало, так беспомощно себя ощущала, что слезы наворачивались и руки опускались. Да еще и в вуз не поступила — это стало последним ударом. А я так надеялась продолжить обучение и найти хорошую работу. Забрать Машку от горе-родителей было моей основной целью и, судя по тому как мне не везло, несбыточной мечтой…

— Придем, — соврала я и обернулась.

Мужчина стоял возле калитки и провожал нас долгим взглядом. Я поторопилась отвернуться и направилась к нашему дому. Надеюсь, «эти» уже спали.

— Правда он хороший? — продолжила Маша допрос.

— Правда, — согласилась я, но все равно ему не доверяла.

Потому как побаивалась незнакомых людей. Кто их знает что у тех на уме. Может быть под приятной оболочкой скрывалась личина зверя или не дай Бог извращенца? Защитить нас было не кому, а вот тех кто мог обидеть или надругаться — очередь выстраивалась. Несмотря на то что поселок наш был маленьким родителей наших за пьянку не жаловали, но и нас особо не жалели. Местные жители видели, что я пытаюсь барахтаться, и все равно делали вид что не замечали как нам тяжело жилось.

Будто так и должно было быть. А девчонки так и вовсе считали меня белой вороной, за светлую кожу и волосы, и Машку мою тоже обижали."

"С каждым днем я все больше начинала понимать суть поговорки с волками жить по-волчьи выть. Со временем я научилась не реагировать на чужие нападки, давно уже обросла шкуркой и понимала, что если реагировать на все резкие выпады, то долго не протяну, сломаюсь в один из моментов и поломаю будущее не только себе, но и сестре. Так лет с четырнадцати во мне появился стержень.

Я даже запомнила этот день, когда осознала, что он есть. После уроков группа девочек старшеклассниц, решив самоутвердиться за мой счет — папенькины и маменькины мажорки — за волосы оттащили меня на дальний двор, где обычно прятались и курили малолетки и избили меня. Я правда до сих пор не понимала за что. За мой внешний вид? За бедную одежду? За непокорное поведение? За то что не пресмыкалась? Никогда не велась на провокацию? Но после того раза, когда в порыве злости и страха разбила двум девочкам носы и меня таскали по кабинетам завуча, директора и детской комнаты полиции, грозили даже исключением из школы, я сделала вывод, что все сделала правильно. Если бы не дала в тот раз решительного отпора, меня бы так и ковыряли до самого выпуска. А так больше не трогали. Каждому кто ещё обидит пообещала и челюсть выбить. Но это так, больше для красного словца, закрепить результат. Я до последнего отстаивала себя не ради обеления своего имени, а ради Машки, которая недавно родилась.