— Валерия Дмитриевна, Андрей Юрьевич… была авария… они зачем-то пытались скрыться от полиции…

В моей голове начинает играть похоронный марш, но почему-то под издевательский аккомпанемент детской свистульки.

— Врачи ничего не смогли сделать.

— Андрей умер? — уточняю на всякий случай, потому что мало ли что — вдруг врачи не смогли спасти только какую-то конечность, а не всю тушку целиком.

— Дддда, — заикается адвокат. — Примите мои соболезнования.

— Ага. — Быстро прикидываю, как мне теперь разгребать это дерьмо, и понимаю, что хочу по максимуму свести на нет свое участие в этом процессе.

Какого черта? Я богатая женщина, у меня сложная беременность, в моем положении совершенно нормально делегировать такие специальным службам. — Я пришлю вам номер телефона своей помощницы — решайте все вопросы с ней. Она абсолютно компетентна действовать от моего имени.

— Я… понял. — Но по голосу слышно, что это и близко не так. — Будет много формальностей с перевозкой тела и они тут хотят сделать экспертизу, потому что есть ее погибшие. Можно попытаться выдвинуть обвинение…

— Мы не будем выдвигать никаких обвинений, — обрубаю его попытку намекнуть на месть, которую мы можем устроить тайским правохранительным органам или кто там пытался вернуть Андрея в застенок.

 — Сделайте все как можно быстрее. Если ради этого нужно отказаться от всех обвинений — отказывайтесь. Вендетты не будет. Ни в каком виде. Забудьте об этом, Виктор. Просто верните Андрея домой.

Закончив с адвокатом, перезваниваю помощнице. За что ее люблю, так это за способность просыпаться и соображать с ноги. А еще больше — за то, что никогда не задает лишних вопросов, и не высказывает фальшивых соболезнований.

Сна, само собой, уже ни в одном глазу.

Иду на кухню, завариваю чай в заварник по своему любимому рецепту: щепотка черного крупнолистового чая, горсть мороженной облепихи, два ломтика свежего имбиря и два ломтика лимона. Заливаю кипятком, усаживаюсь за стойку на высокий барный стул и пытаюсь сконцентрироваться на потоке мыслей, глядя как медленно раскрываются чайные листья.

Получается, я теперь официально вдова?

Как в той расхожей интернет-фразе? «А минусы будут»?

Я бы себя не уважала, если бы хоть на минуту испытала сожаление или грусть, или любую другую эмоцию в адрес Андрюшеньки.

После его побега и окончательного срыва я была морально готова к такому сценарию.

Наливаю чай в пузатую прозрачную чашку из двойного стекла, иду до гардеробной.

Снова звонит адвокат, потом — помощница.

Разговариваю с ними по громкой связи, одновременно перевешивая на отдельную стойку пару наборов вещей, условно траурного цвета.