Данте: … и если бы это действительно был «тот самый момент» — ты бы его использовала и без моего благословения. Ну или ты до сих пор маленькая испуганная папина дочка и вершина моего разочарования в возможности эволюционировать.

Вместо ответа я забиваю в поисковик запрос «На хуй — это туда», хватаю первую попавшуюся картинку и отправляю ему. Данте отвечает ржущим смайликом.

Документы Андрею я отношу в первозданном виде. Он сидит за огромным столом и нервно дергает компьютерной мышью, когда я захожу без предупреждения. Не могу удержаться от соблазна понервировать его еще немного и придерживаю дверь, чтобы она закрывалась медленно.

— Сколько раз просил стучать! — с неприятным, почти бабским надрывом возмущается Андрей, заглядывает мне за спину и тупо таращит глаза. — Ты не могла бы…?

— Что? — делаю вид, что не понимаю. Иду к нему с самым официальным выражением на лице, кладу папку на стол и выпрямляюсь. Что называется — стою над душой. — Это нужно подписать сейчас, Андрей Юрьевич.

В отличие от сынка главного начальника, я не могу позволить себе роскошь пренебрегать субординацией, даже если ношу на пальце подаренный им бриллиант в белом золоте, весом два карата. Андрей считает, что я просто выпендриваюсь, поэтому презрительно кривит губы и продолжает смотреть на дверь до момента характерного щелчка.

— Я знаю, что ты нарочно это делаешь, — крысится он, хватает папку и, не глядя, нервно чиркает на каждой бумажке.

Ожидаемая небрежность.

Я немного наклоняюсь вперед, засекаю взглядом салфетку у него на коленях. Не могу удержаться от гомерического смешка.

— Дрочить на рабочем месте, Андрей Юрьевич, могут только люди с железными нервами, а у вас пальцы дрожат и пятна на роже. Буквально в шаге от сердечного приступа. Не уверена, что ваш отец будет горд узнать, что его сына разбил инфаркт за просмотром… специфического порно.

Андрей срывается с места, долго не знает, куда спрятать салфетку, потом сует ее в карман и торопливо идет до двери, проверяя, не подслушивает ли нас кто-то.

— Ты это нарочно, да? — Он становится рядом и обдает меня тяжелым терпким ароматом парфюма, который сам по себе может и не плох, но точно не на этом мужчине и в этом интерьере. — Не даешь мне ни минуты покоя, постоянно рядом, вынюхиваешь, выслеживаешь. Я уже сделал все, что ты хочешь! Что тебе еще нужно, сука?!

— Для начала — чтобы ты перестал орать.

Он открывает рот…

— … и чтобы ты хотя бы иногда думал головой, а не мошонкой, в которой у тебя абсолютно бракованный генетический материал, и больше ничего.

— Тварь.

Я пожимаю плечами — человечество еще не придумало тех слов, используя которые такие, как Андрей могли бы пробить мою броню.