— Мы прилетели только сегодня утром, — зачем-то с придыханием сообщает Илона, жена Сергея, — рейс задержали, муж так огорчился, что пропустил мальчишник.

И зачем-то вдогонку подмигивает, как будто я должна понимать сакральный смысл этой, уже ставшей обязательной в наших широтах, традиции.

— Минус одна непечатная история о дурной молодости для внуков, — выдавливаю из себя дежурную остроту, хотя на самом деле хочется сказать, что ее драгоценный муж и без мальчишников со стриптизершами прекрасно справляется с полировкой ее рогов. Но, видимо, придется приберечь это откровение на случай, если Сергею очень захочется испортить мне жизнь.

Илона прикрывает рот ладонью и хихикает, видимо думая, что со стороны это выглядит очень элегантно. Нет, дорогая, ты выглядишь как человек без двух передних зубов, который пытается прикрыть дефект фиговым листком.

— Сергей, это — Валерия, — слышу голос Андрея и даю себе мысленную оплеуху за то, что на секунду потеряла бдительность и не заметила, как Наратов вырос у меня перед носом прямо как гриб.

Я смотрю на него и ощущаю липкие пальцы прошлого, неприятно лапающие меня за плечи. Как будто все то, от чего я шесть лет бегала, догнало меня в момент единственной крохотной слабости, и все мое перевоспитание пошло по известному женскому половому органу. И не было никакого смысла в этих шести годах. Не было смысла вообще ни в чем, кроме момента, когда мы впервые снова смотрим друг другу в глаза.

Сергей на мгновение хмурится.

Я хорошо знаю это выражение лица, и эту складку между бровями, окруженную сеточкой крохотных морщин. Наратов точно так же смотрел на меня, когда я сделала перевод на тачку его мечты. С удивленным восхищением — единственная настоящая эмоция, на которую он вообще способен.

— Валерия… — Он как будто смакует мои имя.

— Сергей. Приятно познакомиться. Андрей так много о вас рассказывал, что я чувствую себя почти вашей родней. — Я интуитивно протягиваю ладонь для рукопожатия, надеясь, что этого жеста и слов будет достаточно, чтобы отбить у него всякую охоту устраивать громогласное разоблачение.

— А вот о вас Андрей почти ничего не рассказывал, — с нотками легкого раздражения в голосе говорит Илона, и как бы невзначай посильнее прижимается к плечу Сергея. — Даже фото ваши не показывал.

— О, это все моя вина! Я страшно суеверная насчет совместных фото и поэтому у нас с Андреем их просто нет.

Сергей продолжает молча на меня пялится.

Но что-то в его взгляде…

Это не удивление человека, который увидел то, что вовсе не ожила увидеть. И точно не шок от увиденного вживую «покойника». А нервозность его жены только подтверждает мою догадку.

Наратов меня не узнал.

Сергей меня не узнал!

Он смотрит на меня как на диковинку.