Теоретически, можно пойти и в мужскую, они находятся в соседнем помещении и отделяются одной условной гипсокартонной переогородкой с дверью.

Пока я пытаюсь убедить себя, что это плохая идея и прикинуть в голове маршрут, по которому можно сэкономить дорогу и успеть заехать домой перед посещением салона красоты, из мужских душевых выходит та губастая брюнетка, которая тоже вешалась на мою «секвойю». Но, кажется, ей повезло больше и с ней он уехал. Хотя, может, просто вежливо открыл дверь и пропустил вперед? Я не видела куда они направились потом и садились ли вообще в одну машину.

Я, блин, даже не знаю, есть ли у него свое авто — миллионером он точно не выглядит, даже с оглядкой на роскошный букет и приглашение в дорогой ресторан.

Брюнетка, придерживая полотенце в районе своей абсолютно «пластмассовой» груди, проходит мимо, не удосуживаясь даже закрыть за собой дверь, как будто нарочно хочет, чтобы и мужская часть раздевалки увидела, как меня корчит от бессильной злобы. Но я успеваю заметить, что весь этот спектакль с полотенцем и щель в двери — не для меня, а для Вадима, который стоит с той стороны в одних болтающихся низко на бедрах спортивных штанах.

Видимо, губастая обезьяна решила повертеть перед ним задницей, типа, зазывая для более активных действий. И теперь я точно убеждена, что между ничего не было — мужика, котоырй уже видел тебя голой, нет смысла «заманивать» еле прикрытой полотенцем филейной частью.

Бросаю косой взгляд ей вслед и мысленно гомерически ржу — господи, да было бы чем заманивать! Если бы у меня вместо жопы было две сухих сморщенных груши, я бы лучше засандалила силикон туда, а не в грудь. Хотя, кто его знает, какой была грудь до того, как с ней поработал пластический хирург.

Одно ясно точно — на ремонт и капота, и багажника, у бедняжки денег не хватило.

Возвращаю взгляд к мужским душевым, надеясь поймать Вадима за разглядыванием устроенного специально для него спектакля. Но он смотрит только на меня, как будто в этом пространстве существуем только он и я, и все остальные телодвижения — посторонний шум, на который не стоит даже обращать внимание.

Сглатываю.

Душу желание сглотнуть ком в горле, когда понимаю, что бесстыже уставилась на его оформленный каким-то нереальным прессом живот и узкую дорожку волос, убегающую за резинку штанов.

Змей, соблазнивший Еву в райском саду, нифига не был змеем — он был вот этим роскошным двухметровых ходячим тестостероном.

И словно читая мои мысли, Вадим без стеснения подцепляет пальцами пояс «спортивок» и стаскивает их вниз.

Я закрываю глаза.

Я, блин, первый раз за шесть лет чувствую, как краснеют мои щеки, а раскаленная похоть заполняет все пространство живота, пульсируя где-то между ног.