Но, вместо того чтобы скрыться на спине, рисунок снова перетек на широкую грудь декана.

– Кыш! – рыкнул Бланко.

Переплетение черных линий доползло до второго плеча и нехотя скрылось на спине. Я осознала, что все это время не могла оторвать взгляд от непонятной магии. Но со стороны это выглядело так, будто я бессовестно разглядываю декана. С одной стороны, он сам снял рубашку. Чтобы вылечить меня, но все же… А с другой – приличной девушке полагалось опустить глаза и покраснеть. Или хотя бы возмутиться.

Но меня терзало любопытство, и я повторила свой вопрос:

– Что это было?

Бланко набросил рубашку и отвернулся.

Мне показалось, что на его висках выступили капельки пота. Мелькнула мысль, что мое лечение далось ему тяжело. Но в этот момент декан будничным тоном сообщил:

– Пару дней может лихорадить. От других последствий я тебя избавил.

– Вы не ответили на мой вопрос, – укоризненно сказала я.

Бланко резко повернулся и уперся ладонями в ручки кресла, нависая надо мной. Я съежилась под пронзительным взглядом лавандовых глаз и мигом вспомнила все свои прегрешения, начиная с испорченного камзола и заканчивая упущенным льепхеном.

– Два дня, Марта, – проникновенно начал декан. – Ты здесь всего два дня, а уже успела ввязаться в неприятности. Почему ты не в постели в такой час? И как льепхен сбежал из зверинца?

– Случайно, – ответила я, пытаясь понять, что стоит рассказывать декану, а что нет.

Одно мое слово – и достанется всем, начиная с Де Роса и заканчивая моими друзьями. Как после этого будут относиться ко мне? Уж не любить, это точно. Да и уважение так не снискать."

"– Случайно? – саркастично спросил Бланко. – Судя по тому, что я видел, ты ничего не знаешь об этих животных.

В зверинец вас еще не водили. Кто и зачем предложил тебе сделать это? И кто еще был с тобой?

Я сделала честные глаза и заговорила:

– Мне не спалось, я вышла прогуляться. Дверь в зверинец была открыта, а зверь выглядел таким несчастным, что я решила покормить его колбасой. А он… удрал. Три этажа пробежала!

– Врешь, – отрезал декан.

Он по-прежнему нависал надо мной и заглядывал в душу. Соврать под этим взглядом еще раз было невозможно, поэтому я сказала правду:

– Вру. И буду врать дальше.

От такой наглости он опешил.

Бланко выпрямился, присел на край стола и хмыкнул. Теперь он смотрел на меня скорее задумчиво. Наверное, догадывался, что я пришла сюда из-за Посвящения и не хочу сдавать своих. А я с тяжелым вздохом задала самый главный вопрос:

– Что мне за это будет?

– Наказание, разумеется. И письмо твоим опекунам.

Я застонала, и декан добавил:

– Правда, второго мы можем избежать.

– И как же?

Бланко сделал выразительную паузу, а потом предложил:

– Не рассказывай никому о том, что произошло в этой комнате.