Металл отличнейшим образом заделан под старину: тут вам и вроде бы следы коррозии, тщательно убранной осторожной чисткой, курок и полка никак не выглядят изготовленными на конвейере, ручной работой старинного кузнеца могут показаться. Клейма и надписи в меру застарены…

И все же это было полное и законченное фуфло. Ружьишки эти — и многое другое, огнестрел и холодняк — давненько уж мастерили в Испании, качественно оформляя под старину. Правда, как честные люди (хотя дело тут наверняка не в честности, а в нежелании напороться на строгие европейские законы касаемо торговли подделками под видом подлинников) изготовители эти мушкеты за антикварные и не выдавали, продавали, как искусные копии, о чем и в прилагаемых сертификатах писали.

И стоили эти вещички соответственно — несоразмерно с той ценой, которую заломил Врубель. Короче говоря, нечто вроде бутафорского холодняка, которым «Каравелла» набита.

Самое смешное: Врубель, вполне может оказаться, не пытался сейчас Смолина вульгарно кинуть, а искренне полагал, что и впрямь имеет дело с раритетом. Очень может быть. Не силен наш Врубель в старом оружии, как и во многом другом, зато самомнения выше крыши, крутым знатоком себя полагает.

Сколько уж раз впаривали ему подобное фуфло за приличные деньги… И как давным-давно известно, ему просто бесполезно объяснять истинное положение дел: ни за что не поверит, будет твердить, что вещь старая, уникальная, и хают ее исключительно ради того, чтобы цены сбить…

Поэтому Смолин, чтобы не ввязываться в совершенно бесплодную дискуссию, старательно изобразил на лице самое горестное сожаление, покачал головой:

— В ближайший месяц не потяну. С деньгами засада, все вбухал в товар, а прихода никакого…

— Ну ладно, — Врубель уложил «раритет» на место, прикрыл его брезентом и вернулся к столу.

 — Я тебе чего звонил? Есть серьезная идея, Вася. Давай по одной…

Он расплескал по стопкам, взял свою, но, вот удивительно, не торопился осушать. Сидел и разглядывал Смолина с видом таинственным и важным. Вообще-то в трезвом виде несостоявшийся художник выглядел крайне импозантно: красивая шевелюра с редкой проседью, аккуратно подстриженная бородка, всегда в костюмчике и при галстучке — законченная творческая личность, пробы негде ставить.

Увы, впадая в очередной запой, Врубель импозантность терял — растрепанный, бородка всклокочена, несмотря на костюмчик-галстук, вид законченного ханыги…

— Есть идея, — значительно повторил Врубель, наконец-то закинув в рот коньяк. — Новая общественная организация. Шантарская гильдия антикваров… ну, может, и не гильдия, как-то это не по-русски… союз там, объединение…

— Банда, — охотно подсказал Смолин.

А Врубель вскинулся с нешуточной обидой:"

"— Вася, не дури! Я серьезно.