— А сейчас?

— Не ревную.

Анна чувствовала лишь жалость к несчастной запутавшейся женщине. Она надеялась, что, рассказав о всех сложностях своего брака, Этьен тем самым облегчит свое бремя.

— Кэтрин всегда стремилась быть лучшей во всем, что бы она ни делала. Она была амбициозна. И неизменно наслаждалась публичным признанием своих талантов. Медали имели для нее огромное значение. Поверь мне, я считался с ее желаниями.

Его ноздри раздулись, на виске запульсировала жилка.

— Конечно, я верю тебе.

— Когда наш брак окончательно разрушился, ее тело перестало быть моим. — Он закрыл глаза, у него заходил кадык. — Наверное, мне следовало молчать об этом?

— Ни в коем случае, Этьен.

— Когда Кэтрин обвинила меня в использовании ребенка для скрепления нашего союза, она, возможно, была права, хотя я неизменно отрицал это. Какое-то время мы отдалялись друг от друга. Она ненавидела состояние беременности.

— Многие женщины ненавидят, но результат стоит того, чтобы потерпеть."

"— Беременность протекала не лучшим образом, — признался Этьен. — Кэтрин терпеть не могла делать поправки на свое состояние. Я пытался убедить ее следовать рекомендациям врачей, и это вызывало множество конфликтов. После рождения Тома я упрекал ее, что она даже не дотронулась до ребенка, — мрачно сказал он. — Точнее, она на него даже не взглянула. Заявила, что ребенка хотел я, значит, я и должен за ним ухаживать. Врач диагностировал у нее депрессию… После этого Кэтрин прожила слишком мало, я не оказал ей необходимой поддержки. Но я сознавал, что дело не только в депрессии.

— Как это ужасно для вас обоих, — сказала Анна. В ее глазах заблестели слезы сострадания.

— Она заявила, что я погубил ее жизнь. Учитывая всю цепь событий, это соответствовало действительности.

— Ты не должен винить себя в ее смерти. Это был несчастный случай.

— Она была полна решимости действовать так, как если бы не была ослаблена беременностью и родами и не имела малыша. Вот почему она села в седло и начала тренировки всего через три недели после рождения Тома. Если бы я не запретил ей брать ту травмированную верховую лошадь с плохой репутацией, когда охромел Лунный Свет, она бы не сделала это мне назло. Ей было не по силам справиться с этим конем, но она хотела доказать мне, что я не властен над ней. Я до сих пор слышу ее слова: «Ты заставил меня носить его девять месяцев, но это последнее, что я сделала под твоим давлением».

— Этьен! Она запуталась, она страдала. Люди нападают на окружающих, когда им плохо. Так было и со мной.

— Анна, обещай мне, что никогда не будешь закрывать от меня дверь.

— Никогда, — тотчас ответила она.