До самого вечера мы дурачимся на пляже, купаемся в спокойном и гладком заливе, слушаем музыку и даже поем попсовые песни. И отчего-то мне совершенно не хочется возвращаться домой — в дом, который скоро станет «не моим», поэтому я отвожу Софи и петляю по городу на своем седане до тех пор, пока в моем баке не заканчивается бензин.

Домой прихожу без настроения, уставшая после ярких солнечных лучей и жары. Плечи пекут несмотря на крем от загара, которым я обильно смазывала своё тело. Снимаю солнцезащитные очки и натыкаюсь на встревоженный взгляд отца. Он стоит в прихожей, сунув руки в карманы брюк с хмурым насупленным лицом.

— Проходи в дом, Мия. Нужно серьезно поговорить.

С самого моего рождения всегда было так — папа добрый, мама чуточку строже. И если мама еще могла изредка повысить на меня голос, то папа говорил спокойным выдержанным, но порой убийственным голосом хуже, чем пронзительный крик. При этом взгляд у него был совершенно непроницаемый и любые протесты не то, чтобы воспрещались — они были совершенно неуместны.

Я оставляю мокрые вещи в прихожей и прохожу в дом. Отец идет по коридору и то и дело оборачивается назад, словно боится, что я сбегу, не дослушав его важный разговор. Он открывает дверь своего кабинета, пропускает меня внутрь и закрывается на замок.

Внутри стерильно чисто — большой дубовый стол, на котором нет ничего кроме подставки для ручек и бумаги для коротких записок; два высоких стула с мягкой обивкой и книжная полка. Мы садимся друг напротив друга.

— Мия, ты у меня взрослая девочка поэтому я хотел бы попросить тебя об одной услуге. Ты же знаешь, что на все мои бизнес-мероприятия меня сопровождала Марго. Но с недавнего времени мы… кхм расстались. Ужасно, не совсем красиво, но…, впрочем, это неважно. Так вот завтра меня пригласили на годовщину со дня основания агропромышленной компании в Сити-холл. Я не хотел бы ехать туда в одиночестве — мне нужна умная, красивая и верная спутница и я вдруг подумал, почему бы тебе не поехать со мной. А? Как думаешь?

Я расправляю свои рваные шорты и поднимаю взгляд на отца. Его карие глаза смотрят с нетерпением, словно от моего слова зависит целая жизнь.

— Ты же знаешь, что я не очень люблю выходить куда-то в общество…

И это абсолютная правда. В свои двадцать два я ни разу не была ни на одном светском мероприятии, школьной или университетской тусовке, или ночном клубе. Вся моя жизнь — скучна и неинтересна для кого-то. Но комфортна для меня.

— Знаю, — кивает отец. — Поэтому очень сильно прошу тебя.

Немного подумав все же согласно киваю. У отца и так неприятности, а я должно быть все усложняю.

— Правда? Это отлично, Мия. Я знал, что смогу на тебя положится, — кажется у него моментально улучшается настроение и на лице появляется радостная улыбка.