— Меня зовут Мия и я ужасно не люблю когда мне лгут при первой встречи. Будем знакомы!

Мия.

Кит выглядит слишком уставшим, а за окном уже прилично стемнело. Я не спрашиваю, как он жил эти две с половиной недели без меня, он не спрашивает, как устроилась я. Мы сидим в переполненном баре и допиваем «Кровавую Мери», которую здесь зачем-то заправляют табаско с перцем чили.

Мы разговариваем ни о чём. О погоде, невыносимых пробках и сырости, которая держится в последние дни. Мы — будто действительно впервые видим друг друга и первая мысль которая тут же врезается в мою голову — готова ли я его простить? Прямо сейчас? Сумасшедшего русского, который бросил все свои дела и нашел меня в другом штате, в незнакомом городе, в чужой для него стране."

"В этот самый момент мозг, приправленный алкоголем, расслабляется и не думает ни о чем больше. Как именно он нашел меня? Зачем приехал и есть ли у нас шанс на новое знакомство без обмана и лжи? И почему-то я уверена, что ответы на эти вопросы уже есть глубоко в моем подсознании. Он приехал потому что любит меня, а я люблю его и разве, когда любишь так сложно дать человеку шанс чтобы исправится?

Голова кружится и, хотя доза слишком маленькая, чтобы напиться на меня она действует почти убийственно. На улице идет сильный дождь и дует сильный порывистый ветер. Я ежусь от холода и позволяю Киту обнять себя, чтобы согреться. До дома рукой подать — стоит только перейти дорогу и открыть ключом свою квартиру, чтобы спастись от ливня, но вместо этого я предпочитаю стоять и мерзнуть, только уже рядом с ним.

Его раскаянье читается даже во взгляде — грустном, усталом, родном, но я все же решаюсь спросить:

— Зачем ты прилетел, Кит?

— Как только я узнал тебя поближе, понял, что никакой спор мне нахрен не нужен. Мне нужна ты. И я правда не собирался играть твоими чувствами, прости что так получилось.

— Как только я увидела тебя я не собиралась влюбляться в тебя, потому что заранее знала, что ты плохой-плохой парень и Софи меня неоднократно об этом предупреждала. Опасный русский, сын мафиози, — то ли смеюсь, то ли плачу. — И ты правда сделал мне больно, Кит.

Теперь уже точно слёзы. Потоком катятся из глаз, и я пытаюсь отстранится, чтобы взять тайм-аут и успокоится, но Никита прижимает меня к себе сильнее не выпуская из своих объятий.

Я как-то по-детски бью его кулаками в грудь, а он стойко выдерживает мои удары и слегка улыбается, краешками губ. На его лице появляются обаятельные ямочки, которые мне почему-то сильно хочется потрогать, но истерика внутри меня нарастает.