Важно было то, что рука Ричарда все ещё держала Дамиана за волосы, и пусть держит, пока я не охвачу его за шею. Мне надо было одной рукой охватить шею Дамиана, а другой взяться за собственное запястье, а потом давить изо всех сил, прижимаясь лицом к его спине. Тогда он — теоретически — не сможет меня достать. И только хватка Ричарда и желание вампира до него добраться помешают ему обернуться и вцепиться в меня. Так что Ричард должен был держать руку, как держал, но вдруг оказалось, что сейчас мои голые груди прижмутся к его руке. И тот факт, что от этой мысли я похолодела на миг, даёт понять, как я себя чувствую при Ричарде и насколько у меня от него крыша едет.

Борьба не на жизнь, а на смерть, а я волнуюсь насчёт прижаться грудью к его руке. Анита, сосредоточься! Сначала выживи, потом смущайся.

— Быстрее, — сказал Ричард сквозь зубы.

Сверхсила ещё не исключает усталости.

Я вдохнула, выдохнула и навалилась на тело Дамиана и руку Ричарда. Движение должно было быть твёрдым и быстрым, без колебаний, потому что хватка Ричарда не была мёртвой. Если бы Дамиан заметил, я не знаю, смог бы Ричард что-нибудь сделать.

Я скользнула рукой по окровавленной коже Дамиана, и дальше. Пришлось не обращать внимания на почти электрическую реакцию, когда мои голые груди мазнули по руке Ричарда. Одно прикосновение — и у меня уже мурашки по коже. Но дело было не только в физическом влечении — это было как будто весь мир затаил дыхание. Даже Дамиан застыл на этот миг. Я ощутила пробуждение Жан-Клода. Ощутила, как он открывает глаза, и знала, что он проснулся в груде шёлковых простыней в темноте подземелья Цирка Проклятых. Он повернулся в шёлковом гнезде, потрогал тело Ашера, все ещё холодное, ещё несколько часов до пробуждения.

Голос Жан-Клода отдался в голове эхом:

— Что ты сделала, ma petite?

Не знаю, что бы я ответила, потому что в этот момент мир вернулся. Я все ещё ощущала Жан-Клода за много миль от меня, но я снова была здесь и сейчас.

Сосредоточиться на этом здесь и сейчас помог мне Дамиан. Он извернулся в отчаянной хватке Ричарда и бросился на меня, разинув рот и выставив клыки, как атакующая змея. Схватившись за его волосы вместе с Ричардом, я удержала его в доле дюйма от своей кожи. Правую руку я подсунула ему под подбородок, охватила шею.

А он реагировал так, как будто единственной опасностью была рука, проскользнувшая от него справа, и потому он не попытался бороться с хваткой Ричарда и моей с другой стороны. В этот момент в нем не было человеческой мысли — и вампирской тоже. Даже слово «животное» могло быть неточным. В другом столетии использовали бы слова: «демон», «одержимость», «проклятие»."

"Снова зазвучал у меня в голове голос Жан-Клода:

— Он будет проклят, если ты его не сможешь вернуть.