А голос совсем не дрожал, он был пустой.

— Почему с ним надо было говорить?

— Допросить. Я должна была его допросить.

Мика коснулся моего лица, и я вздрогнула, но прикосновение заставило меня обернуться к нему. Глаза у него были в полумраке кухни зеленые-зеленые, и жёлтый ободок вокруг — как свет, собравшийся в фокус.

— Ты узнала, что должна была узнать?

Я кивнула, все так же глядя в его глаза.

— А ты не могла подождать до рассвета, чтобы его убить?

Я покачала головой:

— Он из тех серийных убийц. Нельзя было рисковать, что он убежит и предупредит их.

— Тогда ты должна была его убить.

Он взял моё лицо в ладони, и я посмотрела на него внимательней, уже не просто заворожённая его глазами. Я теперь его видела, его самого, Мику. Я знала, что он здесь, но будто до сих пор я воспринимала только фрагменты. Я смотрела в это лицо, такое знакомое, что каждый изгиб и линию я знала, и все же как-то удивило меня, что я смотрю на него и знаю, что он мой. Мой возлюбленный. Иногда это все ещё поражало меня, как по-настоящему приятный сюрприз. Будто слишком хорошо все было, чтобы быть правдой, и я ждала, что он здесь не окажется. Почему он должен быть не такой, как другие?

Он потянулся ко мне, и я соскользнула со стула в его объятия. Я обернулась вокруг его талии, груди, плеч. Я обняла его изо всех сил ногами и руками, и он встал, держа меня. Мы были одного роста и весом отличались не больше чем на четырнадцать фунтов. Будь он человеком, он бы так не смог, но он человеком не был, и встал вместе со мной и пошёл по тёмному дому. Я знала, куда мы идём, и ничего не могла бы придумать лучше, чем залезть под одеяла, и пусть он меня крепко обнимет.

Зазвонил телефон. Мика не остановился. Включился автоответчик, и тревожно зазвучал голос:

— …нита, это я, Ронни. Мне нужна помощь.

Мика застыл, потому что голос звучал совсем не так, как Ронни свойственно.

Я спрыгнула на пол и уже бежала к телефону, пока она поспешно что-то говорила.

— Ронни, Ронни, это я. Что случилось?

— Анита, это ты.

— Ронни, что случилось? — У меня снова пульс бился в глотке. Адреналин смыл потрясение и усталость.

— Я пьяна, — счастливым голосом заявила она.

— Что?

— Я в клубе на той стороне реки. Смотрю, как тут мужчины раздеваются.

— Какой клуб?

— Чьи-то там сны.

— «Сны инкуба», — сказала я.

— Он самый, — ответила Ронни, слегка шепелявя на букве «с».

— С чего это ты напиваешься в стрип-клубе? — спросила я. Адреналин шёл на спад.

— Луи со мной жить не будет. Он сказал, или свадьба, или ничего, и я тогда сказала, ничего.

— Ох, Ронни!

— Я пьяна, и бармен говорит, меня надо отвезти домой. Меня отвезут домой?

Мика стоял достаточно близко и кое-что слышал.

— Я её заберу.