"

"Эвери под каким-то предлогом снова порвал с ними, но Нелли в тот вечер появилась в клубе, и с ней была Моргана, и они сделали ему предложение, и он не отказался. Я ощущала его чувство вины — оно было настоящим. Он очень много нарушил церковных правил — клуб, стриптизерша, а Нелли опасна, это он знал, не знал только, насколько опасна.

Он пил от этой женщины, из её шеи, потом у них с Нелли был секс. Он решил было, что вечер окончен, но Нелли стала приставать к другой женщине. Она хотела, чтобы он пил из её бедра. В самом интимном месте. И что-то в этой мысли его перепугало.

Может быть, выражение глаз вампирши. Приглушённо-карие глаза, но мы оба увидели в них что-то твёрдое, и он знал, что должен встать и уйти, иначе она его уговорит на что-то… на все.

Он схватил одежду, выбежал из спальни, оделся в гостиной и оставил Моргану живую и довольную в кровати с Нелли. Он пошёл в церковь, лёг в один из гробов, которые стоят в подвале на случай необходимости. И собирался рассказать Малькольму о Нелли и её страшноватом предложении, о мастере вампиров, который знает, как надо охотиться. О Мастере, который на самом деле набирает членов церкви в свою страшноватую группу.

Но Эвери хотел подождать до конца службы, а тут пришла я, и планы переменились.

Я оторвалась от поцелуя, как выныривают на поверхность пруда, быстро и сильно, пробыв под водой слишком долго. Прерванный поцелуй вырвал у меня стон, и мы с расстояния в несколько дюймов взглянули в расширенные глаза друг друга. Если бы я могла думать ясно, я бы попыталась добыть ответ на следующий вопрос тем же способом, прикосновением и вампирскими фокусами — или это некромантские фокусы? Как бы там ни было, а смотреть в лицо незнакомца с нескольких дюймов и видеть на нем выражение, очень похожее на обожание, для меня было слишком.

Жан-Клод, может, к этому привык, но я нет, и я сделала то, что всегда делаю, когда меня пугает какая-то новая метафизика. Я прибегла к ординарному и человеческому поступку.

— Сегодня есть в церкви кто-нибудь, кто связан с Нелли и её мастером? — спросила я вслух.

— Да, — ответил он, ещё не обретя голос после поцелуя, — Иона. Нелли сказала, что Иона видел её мастера, и мастер ему понравился. Она предлагала нам быть втроём — Иона, она и я.

Я отказался.

Я все ещё была с ним в контакте настолько, чтобы понять: последние слова были самооправданием. Смысл, конечно, был в том, что он не лёг бы в кровать с другим мужчиной, даже если в этой же самой постели будет женщина. Если он думал, что так поднимется в моих глазах, то ошибся. Мне нравятся мужчины, достаточно уверенные в своей мужественности, чтобы делить меня с другим мужчиной. На самом деле, в последнее время это стало почти необходимым условием, чтобы со мной встречаться.