— Ты действительно хотела бы, чтобы каждый член этой церкви был хорошим хищником?

Я прислонилась к перилам спиной:

— Не в этом дело. А в том, что у него забрали жизнь и не дали взамен другой. Сейчас ему не лучше, чем было.

— Его больше не арестовывают за пьянство и дебош.

— И сколько ещё пройдёт времени, пока он не выдержит, не воспользуется взглядом, не возьмёт кровь и это дело не вскроется? Донорша утром проснётся и побежит жаловаться на психическое насилие. Он слишком слабый вампир, чтобы у жертвы утром не было сожаления.

— Что значит — слишком слабый вампир? Анита, не вижу смысла.

— Не знаю, увидишь ли, Зебровски, но я вижу. Они страшны, или могут быть страшны, но это как смотреть на тигра в зоопарке. Они опасны, но у них своя красота, даже у принадлежащих к тем линиям, что красоты после смерти не дают, даже у этих есть некая сила. Некая мистика, или аура уверенности, или что-нибудь в этом роде. Что-то такое, чего лишён каждый член церкви, с которыми мы говорили, начиная с прошлой ночи.

— Ещё раз спрашиваю: ты хотела бы, чтобы они все обладали загадочностью и силой? Хорошо ли это будет?

— Для профилактики преступлений и охраны порядка — плохо, но, Зебровски, эта церковь уговорила людей на добровольную смерть.

Смерть ради чего? Я годами пытаюсь отговаривать людей от вступления в эту церковь, но я не слишком общалась с её членами, раз уж их не удалось спасти.

Он посмотрел на меня как-то забавно — могу его понять.

— Ты до сих пор считаешь их мертвецами. Встречаешься с таким, и все же считаешь мертвецом.

— Жан-Клод не сотворил ни одного вампира с тех пор, как стал Мастером Города, Зебровски.

— А почему? Это же сейчас считается законным и не рассматривается, как убийство.

— Думаю, он согласен со мной, Зебровски.

Тут он нахмурился сильнее, снял очки, потёр переносицу, снова надел очки и покачал головой.

— Я простой необразованный коп, у меня голова трещит.

— Ага, простой. Кэти мне говорила, что у тебя диплом по охране правопорядка и по философии. Коп с дипломом по философии, не что-нибудь.

Он посмотрел на меня искоса:

— Если кому расскажешь, я буду все отрицать. Скажу, что у тебя от спанья с нежитью крыша поехала и начались галлюцинации.

— Поверь мне, Зебровски, если у меня будут галлюцинации, не ты в них будешь героем.

— Это удар ниже пояса, Блейк. Я тебя даже не дразнил. — У него зазвонил мобильник. Все ещё улыбаясь на мой удар ниже пояса, он открыл его. — Зебровски слу… — Он не договорил, улыбка его исчезла. — Арнет, скажи ещё раз, медленно… Черт… Едем. Освящённые предметы всем держать на виду. Они засветятся, если вамп будет близко.

Он побежал, на ходу захлопывая телефон. Я побежала за ним.

— Что стряслось?

Мы прогрохотали по лестнице, пока он ответил.

— В квартире обнаружена мёртвая женщина.