— Это часть маршрута, которым летом пользуются туристы для исследования гор. Где-то в этой стороне есть и наскальные рисунки, и дольмены, и другие подобные штуки, которыми многие люди очень интересуются. И маршрут идёт через летний туристический кемпинг внизу… а это означает, что там есть укрытие. Хижина или даже домик. Так что спасателей мы ждать тут не будем, слишком большой риск околеть от холода. Сами попробуем спуститься.

— Ты в этом уверен?..

— Уверен, не переживай. В июле я спускался тут вместе с туристической группой, только сразу не признал место из-за кривого зимнего рельефа. Но тропу через такую характерную расщелину ни с чем не перепутаешь… Жаль только, что удобный спуск к ней снегом завален, — Морозов издаёт звучный, какой-то бесшабашный смешок. — Ну да где наша не пропадала!

И, к моему шоку, безо всякого предупреждения лихо ныряет в светлое пятно расщелины, повторяя мой путь.

Ш-шух!

Я инстинктивно прикрываю голову руками, но Морозов, а счастью, прекрасно контролирует ситуацию.

Вместо того чтобы рухнуть прямо на меня, как я ожидала, он скатывается вниз по практически отвесной стене, как по горке. И в этом ему немало способствует куча свалившегося внутрь снега. Ногами он упирается вперёд и тормозит сам себя вполне эффективно. Так что в итоге падает он примерно в паре метров от меня и сразу же проваливается по пояс в рыхлый, перепачканный крошевом камней сугроб. А фонарик, мигнув ярким светом, проваливается вместе с хозяином и мгновенно наступает темнота.

— Матвей… — зову я встревоженно и напряжённо вслушиваюсь в возню рядом с собой. — Ты в порядке?

Секунда задержки — и луч света снова озаряет высокие узкие стены расщелины.

Теперь, когда освещение приближается к шероховатой каменной поверхности настолько точечно и близко, на ней и правда становится заметны штрихи и черточки явно искусственного происхождения. Наверное, те самые наскальные рисунки, о которых упоминал Морозов.

— Я в норме, — он выпрямляется на месте своего падения во весь рост и энергично разгребает снег, заодно утаптывая его под собой в надежную плотную опору. — Давай займемся твоей курткой.

Я с облегчением тыкаю пальцем на злополучный камень-шпильку.

— Вот здесь, посмотри!

Под лучом фонарика становится понятно — дело плохо.

Это только наощупь мне показалось, что куртку удерживает всего лишь один длинный осколок, пробивший дыру прямо в кармане. А на деле оказывается, что он загнал почти всю левую половину широкой полы в узкое пространство между двумя валунами. И при таком раскладе ясно лишь одно…

Сдвинуть их без спецтехники у нас не получится.

Морозов хмурится, разглядывая проблему под разными углами фонарного луча и молчит пугающе долго. В конце концов он коротко приказывает мне:

— Снимай куртку.