— Вам помочь? — слегка привстаю со своего кресла-трансформера.

Вместо ответа из-под столика мне с красноречивым молчанием показывают кулак. Такой же маленький и щуплый, как и его обладатель.

С чувством легкого недоумения я плюхаюсь обратно.

Не понимаю этого чудика. Интересно, он случайно не родственник чокнутого аниматора Крола с новогоднего копоратива?

Тем временем мужчина с женщиной-колобком достигают входа в приемную. Женщина открывает дверь с хозяйской уверенностью, типичной для секретарши в отсутствие своего босса, а гранитнолицый мужчина останавливается возле меня.

— Добрый день, Вероника, — роняет он с равнодушной вежливостью и, поймав мой удивленный взгляд, поясняет: — Мы встречали Новый Год за одним столом.

— А! — спохватываюсь я. — Здравствуйте, э-э…

— Артур. Артур Короленко. Что у вас случилось?

— Мы с Матвеем приехали к Андрею Борисовичу с важным разговором… — начинаю я объяснять, но Короленко обрывает меня:

— Нет. Что у вас случилось конкретно здесь? — и он кивает на столик: — Там кто-то ползает.

Глава 16. Любимчик Батянина

Короленко задает свой вопрос с олимпийским спокойствием человека, которому абсолютно наплевать на ответ.

И у меня при этом возникает смутное ощущение, что он обращается скорее к чудаковатому парнишке. То ли хочет завязать с ним разговор, то ли просто посмотреть — пока непонятно…

В любом случае то, что его чем-то заинтересовал именно сам Ян, прослеживается в самом сосредоточенно-пристальном взгляде, которым Короленко сверлит замершую тень под шахматным столиком. И мне кажется, что оттуда исходит волна неподдельной паники.

— Это курьер Ян. Там у него просто… ферзь укатился, — говорю уверенно, поддавшись инстинктивному порыву вступиться за несуразного бедолагу.

 — Очень ценная фигура. Да и сами шахматы, говорят, раритетные…

Короленко медленно поворачивает голову ко мне с холодным равнодушием каменного истукана.

— Ферзь?

— Ферзь, ферзь, — киваю я слегка нервозно.

Он бросает короткий взгляд на матовую клетчатую доску, где действительно не хватает одной-единственной фигурки.

— Это любимые шахматы Батянина, — констатирует и без того уже очевидный факт. — Он будет зол, если коллекция фигур пострадает.

Я помогу.

К моему удивлению, Короленко в самом деле наклоняется вниз, собираясь заглянуть под стол ради пресловутой шахматной фигурки. А вот Ян неожиданной помощи, похоже, совсем не рад. Он вообще уползает еще дальше, под нижнюю полку ближайшего стеллажа, и держит направление на пространство под бильярдным столом для активного отдыха офисных сотрудников.

Уж не знаю зачем, но Короленко вдруг стремительно и неумолимо обходит стеллаж и преграждает Яну путь.