И ясно, что любые попытки что-то нормально объяснить в подобном грохоте просто бессмысленны.

Морозов что-то говорит, но я ничего не могу разобрать.

— А..?

Тогда он молча берет меня за руку и ведет вверх по лестнице. Когда мы оказываемся подальше от студии, он вдруг, словно невзначай, на ходу интересуется:

— Как тебе сегодняшняя импровизация парней?

— Очень понравилась, — не раздумывая, отвечаю ему искренне и со смешком признаюсь: — Хотя они застали меня врасплох, честно говоря…

— А что ты думаешь насчет смысловой нагрузки их песни?

— Думаю… мм… — я запинаюсь, взбудораженно гадая, стоит ли придавать особое значение вопросу босса или нет. — Думаю, что женской аудитории она бы очень понравилась!

Морозов коротко хмыкает. А когда мы наконец оказываемся на первом этаже, он окидывает быстрым взглядом фойе… и вдруг настойчиво утягивает меня за руку в смежное помещение.

Яркий свет ошеломляет, и долю секунды я слепо моргаю, пока зрение привыкает к резкой перемене.

Судя по прозрачным стенам из прочного стеклоподобного материала и массе разнообразной зелени с экзотическими цветами повсюду, это оранжерея. И прямо-таки в глаза бросается изобилие ароматных цитрусовых, вроде лимона, мандарина и лайма, так что пахнет здесь просто великолепно. Свежо и бодряще.

Принюхиваясь к чудесному запаху, я позволяю подвести себя к нише с красивой узорчатой решеткой для вьющихся цветов и усадить на удобную садовую скамейку с изогнутой спинкой. В здоровенной кадке справа от нее красуется высокий лавр с узкими темно-зелеными листьями, а сверху покачиваются благоухающие бутоны плетистых роз.

— Думаю, ты должна знать, Ника, — тянет Морозов, сунув руки в карманы темно-синих джинсов, и начинает прогуливаться туда-сюда передо мной. — Ночью первого января кое-что произошло…

Он делает паузу, и, заглядевшись на его мужественную фигуру, я машинально переспрашиваю:

— Да?

Сегодня Морозов облачился в очередной симпатичный свитер в черно-белую расцветку. Только на этот раз не с оленями, а с лаконичными ромбами. И ему очень идет такой стиль. Как я заметила, он вообще избегает деловых костюмов и носит только то, в чем ему удобно. И этот спокойный образ безразличного к условностям человека очень мне в нем импонирует.

— Это касается нас с тобой, — он рассеянно срывает с ветки один из распустившихся розовых бутонов и рассматривает лепестки с таким видом, будто ничего важнее этого цветка сейчас просто нет.

— Хорошо, я слушаю, — привычно-прилежным жестом складываю руки на коленях, заставляя себя прекратить пялиться на волнующе атлетическую фигуру босса.

И вдруг отчетливо ощущаю на уровне инстинктов, что Морозов волнуется.