— Матвей, этот сок лучше не трогать!

— Почему?

— Ну… — повторять второй раз, что мне «что-то кажется» я стесняюсь, поэтому тревожно выпаливаю: — Вдруг он испорчен? И вдруг из-за этого у тебя и закружилась голова?

Он хмыкает, быстро сопоставив факты.

— У тебя есть основания так думать?.. — потом возвращает кувшин на место и неспешно направляется к душевой кабинке.

Кобальтово-голубое полотенце на его мускулистых крепких бедрах так и притягивает внимание, и я ловлю себя на некоторых трудностях с отведением взгляда.

— Там что-то шуршало…

Но за широкой занавеской цвета морской волны никого нет.

— Возможно, это был сквозняк.

— Не уверена, — с сомнением тяну я и киваю на кувшин. — Потому что этот сок тоже странно себя вёл. В смысле… он крутился там, внутри. Воронкой, как от помешивания. Сквозняк на такое точно не способен!

Морозов хмурится, почесывая свой гладко выбритый подбородок с мужественной ямочкой. Седина в его темных волосах завораживающе серебрится на висках, подчеркивая небрежно-стильную стрижку.

Какой же он всë-таки красивый!

Возможно, эта красота производит сокрушающее впечатление на его поклонниц в первую очередь по той причине, что он не придает своей внешности особого значения? Относится к ней так же спокойно и обыденно, как к наличию нормально функционирующих рук и ног…

Да, думаю, в этом и заключается сила его обаяния. Потому что Морозов не рисуется самовлюбленно, как другие популярные сценические красавчики, а просто принимает факт своей привлекательности как инструмент, который полезен для работы. И не более.

Впрочем, даже если это и обман, то очень профессиональный. Потому что впечатление он производит именно такое.

Я тихонько вздыхаю, непроизвольно любуясь его широкоплечей фигурой… а потом с испугом подмечаю, что полотенце на его бедрах уже еле держится. Вот-вот свалится, пока он обдумывает мои слова!

Глава 10. Сладкий бред

Бывают моменты, когда действуешь без малейших раздумий на чистом импульсе, отложив рефлексию на «когда-нибудь попозже».

Прям как я сейчас.

Пока ткань медленно расползается на мускулистом прессе Морозова, я хватаю с вешалки большой махровый халат и, подлетев к удивленному боссу, накидываю ему на плечи. Только не со спины, а спереди — задом наперед, прикрывая стратегически важную часть мужского тела.

— Там у тебя… полотенце падает, — шепчу ему в лицо, чувствуя себя ужасно глупо. Поведение-то, если подумать, дурацкое для нашего раскрепощенного времени.

Он смотрит мне в глаза целое мгновение, потом его взгляд сползает вниз. На мои смущенно подрагивающие губы…

И внезапно я ощущаю напротив живота давление чего-то плотного. Стремительно твердеющего и растущего.

Потрясенная догадка выбивает из моей груди тихий вздох.