Приходится потратить несколько минут драгоценного времени, чтобы её хоть немного очистить.

Отряхнувшись, сажусь в салон и курю, пока греется движок. Включаю радио, печку, подогрев сидений. Салон медленно наполняется теплом. Свет фар отражается на свежих сугробах. Дорогу тоже засыпало, а дворники выйдут только утром.

Выползаю с дворовой территории и сразу встаю в пробку. Ничего вроде не предвещало такого сильного снегопада. Если бы я не торопился, он бы так меня не бесил, но мы двигаемся медленнее пешеходов, а там Настенька. Плачет.

Набираю её номер. Гудки идут, но Снегурка не берёт трубку, разгоняя мои нервы ещё сильнее.

— Что, блядь, у вас там происходит?! — зло бью ладонью по рулю и ещё раз её набираю.

— Ал-ло, — всхлипывает невезучая малышка.

— Как ты там? — от того, что ответила, сердце меняет ритм, а в груди становится чуть теплее.

— Н-нормально. Просто тут такое, такое… — ревёт она.

— Настя, прекрати, — раздаётся раздражённый мужской голос, рядом с ней где-то.

И тепло пропадает. Просыпается злость. Интуиция вопит о том, что этот упырь её обидел.

Миша, блядь!

Знал бы, какой мудак носит такое имя, ни за что бы не дал его ежу. В моём колючем Михе мужика больше, чем в этом недоразумении. Куда смотрела сказочная девочка?

— Миша, это ты прекрати. Денис нам поможет. Правда же? — спрашивает у меня.

Поможет. Обязательно поможет.

— Конечно. Тут снегопад, Насть. И пробки лютые. Но я еду. Не плачь, — прошу её.

Беспокойно мне очень. И пешком не дойти, далеко ещё. Ползу дальше, сжимая одной ладонью руль, а второй телефон.

Дорога становится посвободнее, и я всё же добираюсь до продиктованного Настенькой адреса.

Выхожу и проваливаюсь в снег. Здесь его, походу, даже раз в сутки не чистят. Вспоминаю, как Снегурка недавно споткнулась…

Отряхнув берцы, вхожу в тёмный подъезд. Замечаю скрученные лампочки на первом и втором этаже. Эти времена никогда не пройдут. То лампочки, то цветы с подоконника вечно не дают людям покоя.

Нахожу нужную квартиру. Жму на кнопку звонка. Шаги раздаются не сразу, будто меня и не ждали уже. Дверь открывает ОН — Миша, блядь! Бесячий одним своим видом.

— Мы бы и сами разобрались. Я не знаю, зачем она тебе позвонила, — начинает он.

— Денис, Дениска! — ко мне выбегает зарёванная Настя.

Нос опух, глаза красные, волосы растрёпанные. Домашняя такая, переодеться успела. Останавливается в шаге от меня. Смотрит как побитый щенок.

— Чего случилось? — спрашиваю у неё.

— Да ничего, — влезает Миша.

— Ничего?! — возмущается.

Не думал, что она умеет злиться. Правда, её злость тоже милая, смешанная с обидой. И мне хочется сначала отругать, потом всё же выпороть, а потом пожалеть эту маленькую, уютную девочку.

— Нас ограбили. Точнее, Мишу.