Он послушно берёт ножницы и бумагу и начинает вырезать. Не спрашивает и не комментирует. Молча орудует ножницами, а остальные притихли и наблюдают за ним.

— Вы чё, пизданулись? — наконец рявкает Стас. — Сюр какой-то…

Подмигивает мне, отдаёт своё художество и уходит. Разворачиваю и улыбаюсь, красивая снежинка получилась и необычная.

— Закругляйтесь, — Илья первый заканчивает. — Нам ещё развесить всё и ёлку нарядить.

— И костюмы из вещдоков забрать, — Денис поднимется на ноги и разминает шею.

— Ну иди тогда. Мы к ёлке, а Снегурка снежинки прилепит.

— Справишься? — Денис смотрит хмуро и ждёт, а у меня сердце заходится от волнения.

— Да, — радостно улыбаюсь. — Только скотч нужен.

Выходим все из кабинета и расходимся кто куда. Прислушиваясь к звукам за спиной, жду, когда вернётся Денис. Не терпится увидеть его в шубе Деда Мороза. Прикусив язык, аккуратно клею на стены снежинки и улыбаюсь. Всё-таки здорово они всё это придумали.

— Так-так, вот и мой подарок, — за спиной раздаётся вкрадчивый мужской голос. — Здравствуй, Снегурочка. Где же твой Дед Мороз?

Глава 10. Денис

До сих пор не верится, что эта сказочная девочка подбила весь отдел на вырезание снежинок. Здоровые мужики, которые уже давно срослись с табельным, легко втрамбовывают рожей в снег всякую нечисть, прониклись и подхватили атмосферу праздника. Шаман побил свой рекорд по улыбкам, Илюха по-доброму ухмыляется каким-то своим мыслям, а Егор снимает пару коротких видео про то, как мы наряжаем ёлку, и отправляет жене.

— Тут вроде всё, — Илья делает пару шагов в сторону и внимательно рассматривает, что мы наворотили.

— Кабинет остался, — Егор подхватывает с табуретки коробку с остатками украшений.

— Чё, Дэн, стихи учить будешь? — толкает меня в плечо Шаман.

Собираюсь ответить, но чеку внутри дёргает от представшей перед нами картинки. Впихнув в руки Егора пакет с мишурой, иду прямиком к побледневшей Снегурке.

— Дэн, не пыли только, — шипит мне переставший веселиться Шаман.

— Я не ваша, я своя собственная, — Настя фыркает на Коновалова.

— Будешь выкобениваться, закрою тебя на пятнадцать суток в камеру. С голодными мужиками! — рявкает мразь.

— Товарищ подполковник, — повысив голос, встаю перед ним, недобро глядя на грубые пальцы, обхватившие запястье хрупкой Снегурки, — разрешите обратиться.

Меня аж выворачивает всего от необходимости общаться с ним так.

— Не разрешаю, Морозов, — холодно смотрит на меня. — Иди, куда шёл.

— Ты бы отпустил девочку, подполковник, — понижаю тон, чтобы нас больше никто не услышал. — Пока я руку тебе не сломал. В прошлый раз мало было?

— Я сгною тебя, Морозов, — рычит Коновалов, отпуская Снегурку и потирая переносицу, пытаясь смахнуть фантомные ощущения от того, как мой кулак ломает ему нос.