Ложусь на спину и не даю Насте лечь рядом. Усаживаю на себя сверху, дёрнув бёдрами и закатив глаза от удовольствия. Её жар чувствуется даже через слои одежды.

— Ляг на живот — просит Снегурка.

— На тебя хочу смотреть, — отвечаю ей."

"— Пожалуйста, — рисует пальчиком по моей груди.

Слезает с меня, чтобы я смог перевернуться. Засунув руки под подушки, ложусь щекой на простыню и чувствую, как эта девочка снова забирается сверху. Её ладони скользят по моим плечам, по лопаткам, пальчики старательно продавливают мышцы, разминают спину вдоль позвоночника. Настя сползает с моей задницы и массирует поясницу. Легко, приятно. Веки тяжелеют, и глаза не желают больше открываться.

— Ты решила меня усыпить? — сонно смеюсь я.

— Сколько ты не спал? — ложится мне на спину и дышит в ухо.

— Это неважно, — кайфую от её близости.

— А мне важно, — упирается она.

— Обещай утром разбудить меня поцелуем, — требую я.

— Хорошо, — легко соглашается Настя, не ожидая подвоха.

— Не в губы, немного ниже, — подлавливаю её.

— Денис, я же… не умею, — шёпотом.

— Целоваться? Врёшь, всё ты теперь умеешь, — продолжаю дразнить.

— Но это же не тоже самое, — начинает нервничать.

— Почти, — улыбаюсь, чувствуя, как заплетается язык, и меня отключает.

За ночь несколько раз дёргает от ощущения, что я мог не успеть. Проверяю, на месте ли Настя, и снова отключаюсь. Снится несвязная херня про Коновалова, про бордель, потом все эти картинки всё же исчезают, и остаётся: уютная темнота, запах Снегурки, её тепло, и я, наконец, расслабляюсь, погружаясь в глубокий сон.

Просыпаюсь, понятия не имея, сколько сейчас времени. Стас дал всей группе по три выходных, чтобы привести себя в норму, поэтому режим, впечатавшийся в мозг, шлётся на хрен. Глаза пока не открываю. Слышу непонятное копошение и бурчание где-то в районе ширинки.

— Целоваться я умею, — бормочет Настя. — Чмокнуть просто? Или надо как при других поцелуях? С языком? Ох, божечки, — встревоженно вздыхает она.

Я всеми силами стараюсь не выдавать пробуждение, дабы не спугнуть свою Снегурку. Мой член к её перлам уже адаптировался. Его такими рассуждениями хрен уронишь. В паху приятная тяжесть от возбуждения, от Настиной близости и предвкушения. Она не съедет сегодня, пора переходить в следующую категорию взрослых постельных игр, но хотелось бы, чтобы сама перестала бояться. Чтобы захотела прикоснуться ко мне не только руками. Это про интимность, про доверие.

— Ладно, — выдыхает она. — Я же хочу, чтобы Денису было приятно.

Её пальчики тянут за резинку мои штаны вниз, цепляя за собой член. Скрипнув зубами, всё ещё делаю вид, что сплю.

— Ой, — спохватывается она и высвобождает его, осторожно обхватив ладошкой.

Чёрт, приятно как! Вжимаюсь затылком в подушку.