— Благодарю, — с тревогой произнес Александр, — но надеюсь, так далеко ты не зайдешь!

В конце концов он сдался: Сесилия получила разрешение быть с ним в зале суда.

Это происходило в одном из залов Копенгагенского замка. Собралось множество людей, офицеров и знати, поскольку это было деликатное и нашумевшее дело. Она все больше и больше убеждалась в том, насколько значительным лицом в государстве был Александр Паладин.

Его Величества не было, не было и Кирстен Мунк — но каждый из них послал своих шпионов. Зато собралась вся знать и придворные.

Наконец-то она увидела Ханса. Он и в самом деле был красив, слишком красив, по ее мнению. Одетый как сноб, с подстриженными кудрями, весь в золоте, с немного женственными манерами, как ей показалось. В Александре же не было ничего женственного. Наоборот, он был слишком мужественным.

Другой мужчина был намного старше, смуглый, как южанин, с большой лысиной. Как многие люди среднего возраста, злоупотребляющие пивом, он был полноват. Кожаная безрукавка топорщилась на его животе, словно палатка, ноги же, обтянутые штанами, казались смехотворно тонкими. Его огромный воротник был просто устрашающим: казалось, он вот-вот сломается от собственной тяжести.

«Этот господин уже в летах», — подумала Сесилия.

С этим человеком все было ясно: его застали врасплох, теперь уже ничто не могло его спасти.

Сесилии стало жаль его, тем не менее она не могла не задать Александру вопрос:

— Как мог Ханс променять тебя на него?

— Из-за денег, — спокойно ответил ее новоиспеченный муж. — Он получил кучу подарков.

«Значит, он попросту купил его, — подумала она, — тогда его не так и жаль».

Впрочем, она мыслила непоследовательно: Александр тоже был состоятельным человеком и мог делать подарки.

Дело этого иностранца и Ханса было проработано во всех подробностях. Но на этот раз оно затронуло и Александра Паладина, которого эти мужчины пытались увлечь за собой в пропасть. Александр объяснил Сесилии, что Ханс мотивирует все своей молодостью, утверждая, что его завлек и соблазнил этот пожилой человек. Со стороны юноши это было мошенничеством, но чисто по-человечески его можно было понять."

"— Ты хочешь спасти Ханса? — шепнула она ему. На лице Александра появилась болезненная гримаса.

— Я не могу этого сделать. Но я попробую сделать так, чтобы он не лишился головы. Ведь он вел себя достаточно лояльно, утверждая, что просто бахвалился, говоря про меня этому человеку.

«Точнее говоря, Ханс отчаянно пытался нащупать твердую почву под ногами, чтобы спасти свою шкуру», — подумала Сесилия.

Однако она кивнула. Она смертельно боялась, что Александр будет допрошен раньше, чем она. Она попросила судью, чтобы сначала у нее взяли показания, поскольку ей нужно сообщить важные сведения.