— Сесилия говорила, что ребенок будет крупным, а получилась такая малышка! Совсем крошечная!

Он не уставал восхищаться своей новорожденной дочерью.

В дверях показался полевой врач.

— Господин маркграф, еще не все! Там еще один ребенок!

— Что-что?..

— Идемте, — сказал врач акушерке.

Двойня? Две девочки?!

Взяв у него ребенка, акушерка поспешила в комнату. Александр стоял, совершенно опустошенный, прислушиваясь к детскому плачу.

«Пока я держал ее на руках, она не плакала, — подумал он. — Может быть, она чувствует себя в безопасности, когда держу ее я, ее отец?»

Ему хотелось в это верить.

На этот раз Сесилия не кричала. Но он слышал ее сдавленные стоны, предвещающие скорые роды.

И вот к плачу одного ребенка присоединился плач второго. Оба были живы!

«Благодарю тебя, Господи!»

Он не мог больше оставаться за дверью. Он постучал.

— Сейчас, сейчас, — сказала акушерка. — Ну вот, все. Входите.

Александр вошел в комнату. Навстречу ему устало сияли глаза Сесилии. Все улыбались. Рождение двойни — это всегда что-то из ряда вон выходящее.

В те времена еще считали, что двойня — это что-то колдовское, поэтому люди убивали или уносили куда-нибудь ребенка, родившегося последним, — но такое случалось в суеверной, малограмотной среде.

— Но… они такие разные! — вырвалось у Александра. — Я думал, что двойняшки похожи, как две капли воды!

— Это бывает, когда они выходят из одной и той же оболочки, — сказала акушерка, — но здесь другой случай.

У младенца, родившегося вторым, были темные, отливающие медью, вьющиеся волосы, тогда как у сестры волосы были прямыми. Черты лица у них тоже были разные.

Но оба были хорошо сложены.

Совершенно сбитый с толку, Александр рассмеялся.

— Мы думали назвать будущую дочь Габриэллой, в честь моей несчастной матери. Но как же мы назовем вторую? Лизой, в честь твоей матери, Лив? Или Леонорой?

— Думаю, что он был бы очень обижен этим, — улыбаясь одними глазами, сказала Сесилия.

Александр от удивления раскрыл рот — и тут же расплылся в улыбке.

— Вы полагаете… что это мальчик?

— А кто же еще? — засмеялась Сесилия. Новоиспеченный отец присел на ее постель.

— Ты всегда делал все так основательно, Александр! — нежно произнесла она. — Спасибо тебе!

— Это тебе спасибо, любимая! У нас прекрасно все получилось, не так ли? — сказал он, повернувшись к двойняшкам.

— Лучше и быть не может, Ваша милость, — сказал врач.

Сесилия и Александр думали об одном и том же: о том заколдованном месте в лесу, где были зачаты дети. Неужели эта вездесущая ведьма Суль все-таки была там, со своей плутовской улыбкой? И сыграла с ними веселую шутку!

Вот о чем они думали.

За исключением Тронда, которому уже не придется создать семью, из внуков Тенгеля оставался лишь Тарье, у которого не было еще детей.