Понятно, что любая мать мысленно переживает со своим ребенком все события его жизни, полностью погружаясь в них и переживая заново, как в первый раз. Потому и «мы». Но у Семенцовых не было детей. Ольга Матвеевна перенесла свое несостоявшееся материнство на мужа и, кажется, попала в точку – мужику это явно нравилось. Георгий Петрович прямо-таки смотрел ей в рот и буквально не выпускал ее руку из своей. Да и свою гневную реакцию при виде полиции на пороге квартиры он затушил очень быстро, едва жена открыла рот. Однако стоило ей признаться в том, что она чувствует себя виноватой, Георгий Петрович моментально поменялся с ней ролями, заняв командирский пост.

Беседовали недолго. Семенцовы практически повторили то, о чем уже доложил сыщикам участковый: третьего сентября в одиннадцать часов утра Голикова отправилась с Георгием Петровичем в Москву. Выехали на ее «Ладе Калине». У станции метро «Молодежная» Георгий уступает руль Голиковой, а сам едет на строительный рынок, чтобы заказать новую входную дверь в квартиру. После рынка он навещает коллегу, у которого гостит до девяти часов вечера. На обратном пути на всякий случай он решает позвонить хозяйке, но она на звонок не отвечает.

Тогда он со спокойной совестью едет домой своим ходом, а уже дома от жены узнает, что Алевтина Михайловна до сих пор не вернулась. Прождав ночь, Семенцовы отправляются в полицию и заявляют, что Голикова пропала.

Участковый Денисевич успел опросить Георгия Петровича, который мог оказаться последним, кто видел Голикову. Гуров и Крячко, в свою очередь, также успели ознакомиться с его показаниями. Третьего сентября он действительно был в гостях у знакомого, с которым раньше работал в конструкторском бюро.

Но знакомый с четвертого сентября находится в отпуске в далекой Греции, поэтому алиби Семенцова подтвердила со слов отца его дочь. Ольга Матвеевна тоже была вне подозрений, потому что третьего сентября из поселка не выезжала, и свидетели нашлись очень быстро.

Ответив на все вопросы, Семенцовы сидели в ожидании новых. На лицах читалась готовность слушаться и подчиняться.

«Так и хочется сказать: “Вольно!” – подумал Гуров. – Эх, почаще бы нам так же шли навстречу».

– Вы меня извините, но я кое-что должна сказать, – подалась вперед Ольга Матвеевна.

– Да-да? – напрягся Гуров."

"– Я только что вспомнила… – Женщина коснулась мизинцем виска: – Господи, совсем из головы…

Она нетерпеливо повернулась к мужу:

– Жора, Алевтина ведь говорила, куда собирается поехать! – воскликнула она.

– Чего? – не понял Георгий Петрович.

– Вспоминай! Она же называла фамилию. То ли Рогов, то ли Громов. Ну, Жора! Ты совсем уже плохой, да? Вспоминай быстро! Я же не могла все придумать.

Семенцов растерялся.