Уилсон только-только добралась от дома до амбулаторного комплекса, начала переодеваться, натянула халат. А потом без сил опустилась на стул и долго сидела, остекленев, тупо глядя перед собой.

Кирилла больше нет. Она знала это абсолютно точно. Перед смертью он через пространство дотянулся до своего ребенка, видимо, что-то хотел сказать на прощанье. И все. Теперь – точно все...

Она забыла и про смену, и про больных. Долго-долго сидела на стуле, бессмысленно уставившись в пустоту. Ничего не видела вокруг. Как ни странно, не было ни слез, ни истерики. Быть может, если бы удалось заплакать, стало бы легче. Легче?

Она смотрела перед собой, но ничего не различала. Внутри не было ни мыслей, ни эмоций, ни желаний. Только пустота. Бесконечная пустота...

Прошли тысячи лет, прежде чем она смогла найти в себе силы, чтобы подняться со стула. Механически, не понимая, что делает, застегнула пуговицы халата, вышла из ординаторской.

…Катрин кого-то осматривала, давала советы, выслушивала чужие просьбы и проблемы, но все это происходило не с ней. Если бы кто-то спросил: о чем она только что говорила и с кем, Уилсон не услышала бы вопроса. А если бы услышала, то не смогла бы ответить.

День шел где-то за тонкой стеклянной перегородкой, отделившей Катрин от всего внешнего мира. Внутри остались только она, малыш и гибель Кирилла. Снаружи – оживившиеся пациенты госпиталя, радостные коллеги. Пятый флот адмирала Борисова расчленил вражескую группировку, и теперь ударные корабли проводили тотальную зачистку Угольного Мешка, в то время как мобильные группы ликвидации сопровождали уцелевшие звездолеты фринов, не позволяли им оторваться от погони, уйти безнаказанными.

Все это ничуть не волновало Катрин. За общую радость, за эту победу заплатили неправильную, невероятно высокую цену."

"Кирилла больше нет. Наверное, Катрин Уилсон была одной из немногих на Рапиде, кто ненавидел адмирала Борисова и генерал-лейтенанта Кравца. Наверное, все остальные считали героем командующего пятым флотом. Но он отдал за победу несоразмерную плату, и Катрин не смогла бы такое простить. Никогда.

А потом начальник реанимационного отделения в присутствии Кэт сказал о том, что с Саванга возвращается спецназ. «Ниагара» везет Руди Вебера на Рапиду.

Тут-то Катрин и выпустила из рук стеклянную емкость, без сил опустившись на стул. Второй удар, конечно, не был сильнее первого, но в глазах потемнело. Кирилл погиб, а Вебер возвращается. С этой минуты Катрин не могла думать ни о чем другом. Несправедливо. Вдвойне несправедливо. Вебер, ударивший Соболевского кулаком в лицо, вернется, будет вместе со всеми радоваться победе над фринами, а Кирилл никогда не увидит своего ребенка...