Просто в атакующий звездолет вошла тонкая красная игла, это получилось легко, без видимых усилий – словно она проткнула детский воздушный шарик.

Звездолет фринов лопнул не так – не со страшным звуком, пугающим детей, зато с очень эффектной ярко-оранжевой вспышкой, в которой утонул кусок звездного неба.

Порадоваться люди не успели. Вереница светящихся энергетических сгустков ударила в борт – теперь не лизнула, именно ударила. Тряхнуло так, что в глазах заплясали разноцветные круги, а Уарн застонал от боли. Соболевский почувствовал: корабль содрогнулся всем телом, стал хуже подчиняться командам. Из системы воздухообмена потянуло едким дымом – видимо, что-то загорелось в непосредственной близости от установок регенерации кислорода.

– Тьфу, поганки зеленые! – ругнулся Кочеванов и тут же страшно закашлялся.

– Экипаж! – позвал Соболевский. – Цветков!

– На связи, – откликнулся стрелок-радист.

– Зорин!

Соболевский взял паузу, ожидая ответа.

– Зорин! – вновь позвал он. – Старший лейтенант Зорин!

Никакого отклика.

– Гады!!! – вызверился штурман. – За Никиту вам!!!

Корабль вновь тряхнуло, на этот раз отключилось освещение, впрочем, тут же сработала резервная система, энергоподача пошла через вторичный контур. Аварийная сирена заголосила еще громче, и командир «Москита» резким движением вырубил сигнальный автомат, чтоб не отвлекал попусту.

Из системы воздухоснабжения повалил дым – черный, густой, и дрогл жутко закашлялся, стал давиться, чуть не выворачиваясь наизнанку. В отличие от людей у малыша не было «намордника», подходящего по размеру.

– Прижми к лицу!!! – скомандовал Соболевский, указав спутнику на маску.

Уарн понял, мотнул ушами в знак согласия, двумя ладошками прижал систему подачи кислорода к носовым впадинам.

– Экипаж! – вновь позвал майор. Теперь он не слышал голосов товарищей в эфире, а потому начал опрос со штурмана: – Кочеванов!

Евгений не отозвался.

– Капитан Кочеванов! Женька!!!

Молчание.

Кирилл не справился с мышцами лица – совсем как любой из дроглов, когда тот переживал внутри себя что-то сильное и важное.

– Цветков! Старший лейтенант Цветков!

Система внутренней связи пока еще работала, командир «Москита» был в этом уверен – слышал шумы, легкое потрескивание.

– Цветков!!!

Вениамин не отозвался.

– Зорин! Никита Зорин!

И вновь тишина. Пустая, холодная. Зловещая.

– Камил! Камил Берецкий!

– На связи, командир! – откликнулся лейтенант из кормового БИПа. Его голос был наполнен грустью. – Двое на хвосте, выходят на линию прямого огня. Постараюсь удержать..."

"Корабль еще раз содрогнулся, на пульте отключилась половина датчиков, по боковым дисплеям побежали цветные полосы.

– Камил! Камил! Берецкий!!!

Тишина.

«Невыход. Посадка. Неварианты», – возникло в голове.