Таким образом, мне досталось мытье пола, а Киму – чистка очага, кормление уток, кур и свиней.

Так, в делах, незаметно приближался вечер. Я старалась не думать о том, что произошло сегодня утром, полностью надеясь на то, что новый день принесет не только свежий ветер, но и свежие мысли. К обеду вернулся Элдай, за ним – Бьерн. Ребята натаскали воды из колодца и отправились в кузницу, отнести обед Тэйро, Кариму и папе. Мы же с Кимом есть не стали, за что получили по подзатыльнику. «На сладкое», – как сказала мама.

Ближе к закату дверь в избу распахнулась, и в горницу вошли братья вместе с отцом.

– О, и двойняшки уже дома. А мы думали, вас опять семью собаками не сыщешь, – хихикнул Тэйро.

Смотря на братьев, я невольно подумала, в кого я только такая уродилась. Все широкоплечие, высокие, смуглые, с карими глазами и темными волосами. Мечта любой девушки. Пошли в отца и маму. И я, чахлая, худосочная, как поганка среди белых грибов. Карим выразительно принюхался и торжественно изрек:

– Есть хочу!

– Все хотят, – хмыкнул Бьерн и прошел к столу.

– Мара, ты чего грустная такая? – спросил Тэйро, усаживаясь за стол.

Я неопределенно пожала плечами и вздохнула:

– Да так, настроения нет.

– Ну понятно. Ким, – позвал Тэйро.

Брат подошел к столу и вопросительно поднял глаза на Тэйро.

– Почему наша малышка грустит? Опять подрались? – Старший брат сурово свел черные брови и посмотрел на Кима.

– Нет, – буркнул он и сел рядом со мной, чем немало озадачил всех остальных.

Все знали: единственное, что могло заставить нас с Кимом грустить, – это ссора между нами.

– Они с самого утра такие, – сказала мать, ставя на стол горшок из печки.

Отец подошел к нам со спины и положил на головы свои огромные мозолистые ладони.

– Что стряслось? – просто спросил он.

Я подняла глаза на отца, и сердце болезненно сжалось. Врать было тяжело, но так необходимо.

– Да все нормально, папочка, садись кушать, – сказала я.

Папа нежно, насколько это возможно с его руками, погладил меня по голове.

– Точно? – нахмурился он. – Или брешете? – Следующий суровый взгляд был дарован Киму.

– Да не ругались мы, – коротко ответил он.

– Двойняшки… одно настроение на двоих, – сказал Элдай, садясь за стол.

К тому моменту, когда все уселись, уже совсем стемнело. Ели молча, наше с Кимом настроение словно передалось всей семье. Где-то через полчаса после начала ужина во дворе послышался лай Тузика, так звали нашу цепную собаку. Старый пес лаял как заведенный, а через мгновение в дверь постучали. Отец удивленно вскинул брови и посмотрел на маму.

– Я никого не жду, – невпопад сказала она.

Папа тяжело поднялся с лавки и направился в сторону входа, отодвинул засов и открыл дверь. На пороге стоял Орэн.