От воспоминаний меня отвлёк неожиданный звонок. Глянув на номер, я удивился, но ответил на родном языке:

– Сергей? Какими судьбами?

– Привет, Дэми, – по-английски проговорил Комаров. – Можешь приехать ко мне?

Я знал, что однажды он позвонит, что в один прекрасный день попросит, и я не смогу отказать. Вздохнул: наконец, это случилось. Разумеется, приеду. Придётся отложить поездку в Россию и отказаться от нового контракта. Новая жизнь пока не наступила, ещё придётся отдать старый долг."

"Через час я уже входил в светлый и блестящий обилием хай-тека в обстановке кабинет миллиардера Комарова. Вот он, мой укор из прошлого, Сергей, стоит у большого стола. Время не пощадило его: голова с проседью, на гладковыбритом лице глубокие складки морщин, синие глаза усталые и печальные.

И тут одно из огромных крутящихся кресел повернулось, и я столкнулся взглядом с ней. Тонкая фигурка, длинные ноги, откровенный топ и колючий взгляд синих, как и у Комарова, глаз.

Бабочка!

Трёх недель как не бывало. И цепкий взгляд, и откровенный наряд, и вызывающе торчащая грудь без бюстгалтера, – всё как в ту сказочную ночь.

– Охренеть! – выдала девушка. Окинула меня выразительным взглядом и вдруг саркастично скривилась: – Так это и есть моя новая игрушка, папочка? Мне нравится. Красавчик, как с обложки порно-журнала! Посмотрим, сколько он протянет и будет ли делать мне приятно, как остальные тело-Защитники.

Я с трудом оторвал от неё взгляд и поднял глаза на Комарова. Сердце тяжело заколотилось в рёбра. Так она дочь Комарова? Я провёл ночь с дочерью того, кому обязан жизнью? Вот так я отблагодарил Сергея за его жертву? По спине пополз неприятный холодок, и я невольно сжал кулаки…

– Не горячись, давай поговорим, – торопливо произнёс Комаров, думая, что я разозлился на слова бабочки. Сергей посмотрел на дочь и сурово добавил: – Сиди смирно. Мы скоро. Не вздумай сбежать, иначе заблокирую кредитки.

Девушка закатила глаза и фыркнула. На меня посматривала странно, словно оценивала, сколько я стою, и меня передёргивало от этого. А той ночью она казалась такой естественной: колючей, но лёгкой. Сейчас же моя бабочка, словно по мановению волшебной палочки, превратилась в высокомерную стерву.

Это я видел тысячи раз. К чувству вины добавилось разочарование. Оно разлилось в груди обжигающим ядом. Я был прав, Макс, не стоило выходить на охоту. Лучше бы бабочка оставалась сладким видением и приятным воспоминанием.

Комаров утянул меня в гостиную и, тщательно прикрыв дверь, вдруг схватил меня за руку.

– Дима, прости. Мне действительно очень жаль, что приходится просить тебя, но… – он отпустил мою руку и нервно крутанулся на месте. Вцепившись себе в волосы, простонал: – Не знаю, что делать. Ты моя последняя надежда.