– А кто виноват? – папа приподнял бровь, поблагодарил официанта за сок и кексы и дождался, когда тот скроется с глаз, и мы останемся одни. – Сосед с Цветочной улицы? У него был план разрушить нашу жизнь. Да и, Ева, не лезь не в свое дело! Пацан будет трубить до заката своей жизни за все, что сделал. Гарантирую. Я все улажу, а ты, – он кивнул на живот, – носи ребеночка, рожай, живи счастливо.

– А ты?

Все его слова звучали так, будто он прощается. Да и подрагивающие пальцы настораживали. Что отец задумал?"

"– А я буду радоваться вместе с тобой. Не думай о Вилли, думай о себе.

– Три года назад, после похорон Оливии, мы с ним встретились, и я прямо сказала, что он не в моем вкусе. Он отступил, папа, но продолжал любить. Не мог человек с такой душой стать убийцей.

– Любовь не доказывает невиновность, а лишь дает лишний мотив – страдания пацана привели его к мести нашей семье. Все указывает, что он подстроил взрывы, а Джека так и не нашли. Через три года Вилли и красотка Шелли станут полноправными наследниками папиного состояния.

– Но ты же говорил…

– Что Джек угрожал?

– Да.

– Возможно он делал это под давлением Вилли. Я пока не разобрался, но обязательно выясню.

– Помнишь, я разбила тачку? – я решилась признаться в маленькой тайне. – Мне восемнадцать было. Как раз незадолго до смерти Оливии.

– А как же. Помню. С тобой забудешь, – он слегка усмехнулся. – Ты чуть легкие не пробила, зашивать спину пришлось, и до сих пор шрам остался. Насколько помню, ты сказала, что перепила.

– Только, – я пригубила смузи, приятный вкус свежего ананаса защекотал язык, – все было не так. – Кекс не рискнула кусать – подташнивало с утра, да и побоялась, что папе не расскажу то, что хотела.

– Я очень внимателен, – он подобрался, сдавил стакан так сильно, что захотелось окликнуть его, но я не стала, а вместо этого быстро заговорила:

– Оливия потянула меня на вечеринку. Мол, хорошие ребята, все будет в порядке. Развлечемся, на гитарах поиграем. Тебя не было дома, потому я легко смоталась от охраны.

Папа кивнул, но сведенные брови не расправил.

Я продолжала:

– В общем, я с порога почувствовала неладное. Двое крепких, как наши охранники, ребят, с виду, как уголовники – бритые, с сальными взглядами. Я встала на дыбы, интуиция вопила еще на подъезде к дому, а когда увидела их рожи – решила просто свалить. Оливия тоже засомневалась, попятилась, но эти… – я запнулась, – мрази – все равно нас поймали и затащили к себе. Я до сих пор помню, как за спиной захлопнулась дверь, отрезав нас от внешнего мира. Пока эти ублюдки решали, кто чья будет, я чудом отправила пустое сообщение Вилли.

Папа дернулся и немного приподнялся, но, резко выдохнув, снова сел.

– Адрес. Говори адрес. Имена!

– Не нужно, не вороши это. Они сгорели.