Вместе с тем пришло какое-то непривычное восхищение, желание сделать приятно, угодить. Раньше я такого не чувствовал. Желание сделать все нежно, чтобы девушке было хорошо.

Поэтому я отстранился. Вместе нам не быть, я скоро уеду и оставлю у девушки только грязную репутацию.

Она быстро полюбит кого-то другого, если я не перейду черту.

Самому же было неприятно, от того что я оттолкнул Лиссу. В душе образовалась какая-то дыра. Еще этот кашель дурацкий, никак не заканчивался.

Я сказал Лиссе то, что должен был, разбил ей сердце, и себе заодно. После такого хотелось поскорее уйти.

Провести время одному и успокоиться.

Но нас с Лиссой перехватила Эсма. Она была в бешенстве, и отправила нас чистить картошку. Сидеть друг напротив друга и ЧИСТИТЬ КАРТОШКУ?"

"Я никогда ее раньше не чистил. В душе и так зияла дыра, а тут еще меня заставили делать то, что я ни черта не умел.

И снова у нас с Лиссой начался диалог. Но в этот раз она говорила спокойно и уверенно. Но что она говорила…

Ее слова проникали мне в подкорку. Она была готова ездить ко мне, хотя не знала даже, где я живу…

Я смотрел на нее и понимал, она была полна решимости.

И в какой-то момент плотина надломилась.

Отговорки, что нам все равно не быть вместе перестали для меня работать. Почему не можем? Потому что я герцог?

Да пошло оно все…

Мы можем попробовать. Просто попробовать. Я уеду в свое поместье. Заберу с собой Лиссу, буде разговаривать, гулять. И если получится, если все чувства настоящие, а не мимолетное влечение, оно того стоит, чтобы послать все общество скряг в одно место.

Я вспомнил Дастина и Виолу, и вопрос Лиссы. Да, я хотел так же.

Хотел, чтобы Лисса обнимала меня, чтобы смотрела как на героя. В конце концов, я хочу, чтобы меня любили не за деньги и титул, а любили меня самого. В оборванной одежде со своими страхами и терзанием, с дурацким характером.

Я хотел сойтись с той, ради кого буду меняться, с кем буду становиться лучше, без измен, без интриг, без всей этой шелухи.

Она предлагала попробовать, и я хотел того же. Но грудь сильно зажгло. Все дурацкий кашель. Я стал откашливаться, но в этот раз не получалось.

Грудную клетку сводило от боли.

Я почувствовал вкус крови во рту. А дальше все как в тумане, я встал, пошел. Отравление, у меня признали отравление.

Вот рука Лиссы держит меня, а вот ее уже нет.

Я помню карету, стены, боль и Лиссу, которая плакала. Казалось, до нее совсем чуть-чуть и можно дотянуться, но протянув руку я потратил последние силы.

— Парень, парень ты держись! — раздался голос целителя.

Но я уже ничего не слышал. Настала тьма.

50

Толпа слуг собралась возле входа.

— Работать идите! — приказала Эсма.