— Яна, я наблюдал за тобой все эти дни, что ты живешь в нашем доме, — начал Морвейн-старший, и я чуть не вздрогнула, уж слишком много предвкушения звучало в его голосе, вообще богатом на интонации. Наши взгляды встретились, я замерла, как кролик перед удавом. Едва заметная улыбочка на твердо очерченных губах заставила напрячься еще больше, чем признание в том, что следил за мной, хотя я не замечала особо. — Твое хмурое настроение меня не устраивает, хотя жаловаться тебе, Яна, не на что, между прочим — есть жилье, работа, тебя здесь кормят, хорошо обращаются. Не каждому, кого выбросило в Арнедилию, так везет, — усмешка Эрсанна стала заметнее, он окинул меня взглядом и продолжил. — С поведением, надеюсь, научишься держать себя в руках, ты вполне взрослая женщина. Теперь о том, как поднять тебе настроение, — Эрсанн помолчал, пока я пыталась справиться с нервной дрожью. — За две недели ты ни разу не подняла вопрос о вещах для себя, обходясь тем, что досталось от прежней экономки. Ждать, пока ты наберешься смелости, я устал, или тебя не заботит то, как ты выглядишь, — я покраснела с досады, слова звучали с изрядной иронией.

Я даже не нашлась, что сказать в свое оправдание. Душили возмущение и одновременно стыд за собственный вид. А мне кто-нибудь сказал, что я имею право просить для себя? Мне казалось, раз они мои хозяева, то сами должны спрашивать, нужно ли мне что-то, тем более, я вывалилась в одном полотенце. А Эрсанн ждал, оказывается, пока сама попрошу? Мда. Теперь еще и обвиняет в том, что плохо выгляжу. Да, все горничные ходили в обычных платьях нормальных приятных расцветок, пусть и в передниках и чепчиках. Одна я, как ворона, щеголяла в наследстве безвременно почившей Лимер. Но Хлоя и остальные получают жалованье и могут позволить себе покупать одежду, у меня же ни копейки своих денег нет. И Морвейнам, и одному, и второму, прекрасно это известно.

Между тем, Эрсанн легко взял коробку — значит, там что-то нетяжелое, и приблизился ко мне. Стоило больших трудов остаться на месте и не отступить на шаг, как и держать голову прямо: так и хотелось ссутулиться, съежиться под прямым, пристальным взглядом, спрятаться от этих пронизывающих глаз… Упрямоство победило. Не буду я больше показывать, что близкое присутствие Эрсанна меня нервирует. Не буду и все."

"— Поскольку мы с Лором часто общаемся с тобой, Яна, нам неприятно видеть тебя в этих тусклых балахонах Лимер, ты выглядишь в них гораздо старше своих лет, — не, нормально, а? Таким будничным тоном обсуждать мою внешность при мне же? А что ж тогда Лимер позволял в них ходить, раз такой умный? Как обычно в подобных ситуациях, все гневные и язвительные фразы оставались исключительно в моей голове. Увы, возражать вслух я до сих пор почти не умела.