В конце концов доведённая до белого каления стилистка, вскочив, вдруг завопила, переходя на фальцет:

– Вам ничего не нравится, рина! Я уже два часа показываю вам платья! Я училась в Лангденской Школе Стилистики! Может, – тут она выдохнула, беря себя в руки, – может, вы доверитесь специалисту? – последние слова она прошипела, как разъяренная змея.

– Конечно-конечно, – я согласно закивала головой. – Ничуть не сомневаюсь в вашем профессионализме, рина Джоселин. Всецело вам доверяю. А вот это, – вытянув руку, я выхватила из чемодана черную бесформенную тряпку, – что? По-моему, мне это идеально подойдет!

Джоселин с минуту смотрела на меня, открывая и закрывая рот, как вынутая из воды рыба. А потом вдруг отозвалась совершенно спокойным голосом:

– Это балахон, который я надеваю на клиентов, когда крашу им волосы. Хотела вам прядочки у висков осветлить. Так что, вы хотите пойти на завтрак с его императорским величеством… в этом?

– Да, спасибо, – обрадованная ее догадливостью, я быстро закивала. – Буду очень признательна, если вы мне его одолжите.

Джоселин, наугад схватив со стола стакан, налила себе воды из кувшина и залпом выпила. Я прямо-таки видела, как вместе с жидкостью она проглатывает все нелестные эпитеты обо мне, которые просились наружу. Медленно и осторожно поставив стакан обратно, она слабо отозвалась:

– Можно. Но с одним условием: никогда и никому не говорите, что я ваш стилист!

Это я с удовольствием пообещала. В конце концов, не ее вина, что я хочу завалить конкурс и собираюсь нарядиться, как чучело. А если станет известно, что моим обликом занималась Джоселин, ее деловая репутация может действительно пострадать. Хватит с этого отбора одной загубленной карьеры – моей.

Кстати, о карьере. Нужно связаться с университетом и сообщить, что я пропущу несколько дней занятий. Надеюсь, смогу управиться за неделю!

Однако, стоило мне позвонить в родной деканат, как декан, непривычно взволнованный, отобрал трубку у секретарши и лично сообщил, что я могу не беспокоиться о пропусках. Все, что от меня требуется – это не посрамить славное имя нашего учебного заведения. И, если вдруг стану императрицей, на забыть, что нам нужен ремонт основного корпуса и новый бассейн. Пришлось наобещать, что я сделаю все возможное, и что они могут не переживать.

«Ох… А ведь родному универу стоит переживать, да еще как», – подумала я, вешая трубку. Если я приду на завтрак в балахоне для покраски волос, не испортит ли это репутацию университета? Еще решат, что у нас там все такие. С придурью. Но какой у меня есть выбор?

Тут меня отвлек внезапный резкий звонок, и я пару минут кружила по комнате, пока не нашла спрятанный за букетом с цветами стационарный магофон.