— Пожалуйста,

успокойся,

Гелеон,

я

отправлюсь с леди в приют, — попросила я, касаясь

его руки, — мы же не знали, что такое может

случиться. Собирай свой гербарий. А приют далеко

от поместья Черных Туманов? — спросила я у

пожилых леди. — Я хочу посетить его. Там

находится дом, о котором я должна написать

диплом.

— Аллиан, даже не волнуйся, дорогая, —

неожиданно обрадовалась леди Джейн и даже

отложила вязание, — в поместье Черных Туманов

мы побываем все вместе, ведь это родовой дом

нашей приятельницы. Когда вы познакомитесь, уверена, что ты не пожалеешь о встрече с

Рудбекией Фейн, она меняет судьбы всех юных

девочек в лучшую сторону.

— Это Вы говорите о старой карге из

приюта? — раздался голос от двери в гостиную, я

повернула голову и обомлела от того, что

совершенно не узнала голос леди Рабуш. Ее лицо

представляло страшную, исказившуюся гримасу. —

Деточка, если тебе дорога твоя жизнь и рассудок, берегись этой ведьмы. В лучшую сторону меняет

жизни? — леди прошла в гостиную и опустилась на

диван между супругом и магистром Вернардом. —

Не лгите, благочестивые леди.

ли вы, коль так хорошо отзываетесь о той, что

сломала множество чужих жизней?

— Рабуш,

что

Вы

говорите?

Нельзя

оскорблять людей ни за глаза, ни в глаза, а

возводить напраслину на достойнейшую леди —

это кроме всего прочего еще и грех, — поведала

леди Агата, а леди Джейн сурово воззрилась на

хулительницу.

— Грех? О чем Вы, леди Агата? —

расхохоталась леди Рабуш. Вот только смех был

горький, и такая боль сквозила в нем, что я

подумала: «А она сама случайно не является

выпускницей этого приюта?».

Вашей приятельницы. Она собирает бедных

сироток по всему Королевству, но Вы знаете, что

потом с ними происходит? Нет? Тогда помолчите.

Гелеон, если тебе дорога твоя кузина, не позволяй

ей отправиться в приют. Это склеп посреди болот, вырваться оттуда не удается никому.

— А Вы разве там бывали, леди Рабуш? —

полюбопытствовал

инспектор,

внимательно

наблюдавший за эмоциональной дискуссией.

— У меня в театре была подруга, она попала в

приют в возрасте трех лет, — негромко произнесла

леди и смахнула слезинку с глаз, — она много

рассказывала об этом заведении, о Рудбекии

Фейн… Страшные вещи, я и поверить не могла, что

может быть такая черствость, равнодушие.

дети, они и так по жизни были обижены, оставшись

сиротами…

— Назовите

имя

Вашей

подруги, —

потребовал инспектор, — я хочу задать ей

несколько вопросов.

— Валери Кассель, — вскинув подбородок, едва не выкрикнула леди, уже не скрывая слез, бежавших по лицу. — Попробуйте, может, у Вас

получится.