Сидя в Отделе по охране детства, Кей битых два часа нажимала на кнопки и оставляла голосовые сообщения с просьбой перезвонить: сначала хотела застать участковую патронажную сестру Уидонов, потом их семейного врача, вслед за тем принялась названивать в кентермиллский детский сад и, наконец, в наркологическую клинику «Беллчепел». Перед ней лежало открытое досье Терри Уидон, толстое и потрёпанное."

"— Опять сорвалась? — спросила Алекс, одна из тех, с кем Кей делила офис. — Теперь «Беллчепел» с ней расстанется. Она твердит, что боится потерять Робби, но его заберут в приют, раз она взялась за старое.

— Они в третий раз пытаются её вытащить, — добавила Уна.

На основании своих наблюдений Кей заключила, что дело Уидонов нуждается в пересмотре, а для этого требовалось провести совещание всех специалистов, ответственных за различные стороны жизни Терри Уидон. То и дело нажимая на «повтор», Кей не отрывалась от бумаг, а в углу трезвонил офисный телефон, автоматически переключаемый на автоответчик. Отделу по охране детства отвели тесный и неудобный офис; к тому же здесь пахло прокисшим молоком, потому что Алекс и Уна взяли манеру выливать опивки из своих кофейных кружек в единственный цветочный горшок, где тосковала задвинутая в угол юкка.

В последнее время Мэтти вела записи небрежно, бессистемно, с помарками, путая даты. В досье отсутствовали кое-какие важные документы — например, двухнедельной давности справка из наркологической клиники. Быстрее было выяснить необходимые сведения у Алекс и Уны.

— Последний пересмотр дела был… — Алекс укоризненно посмотрела на юкку, — по-моему, больше года назад.

— Тогда, видимо, все сочли, что Робби целесообразно оставить с матерью, — заключила Кей, прижимая трубку плечом к уху и отыскивая прошлогодние документы.

— Вопрос не так ставился: они решали, вернуть ей ребёнка или нет. Для него нашли приёмную мать, когда Терри была избита клиентом и угодила в больницу. Она перестала колоться, вышла и стала как безумная добиваться возвращения сына. Повторно записалась в «Беллчепел» на курс реабилитации, из кожи вон лезла, даже не кололась. Её мать обещала свою помощь. Так что Робби ей вернули, но её хватило только на пару месяцев.

— На самом деле эта женщина, помощница, ей не мать, вы в курсе? — спросила Кей, у которой уже разболелась голова от расшифровки крупного, но неразборчивого почерка Мэтти. — Это её бабка, то есть детям она прабабка. Что-то здесь не сходится; к тому же Терри сегодня утром сказала, что та приболела. То есть уход за детьми сейчас полностью лежит на Терри.

— У неё дочке шестнадцать лет, — отозвалась Уна. — Робби в основном на ней.

— Не сказала бы, что она блестяще справляется, — заметила Кей. — Сегодня утром он был в плачевном состоянии.