Он твёрдо решил не комкать своё сообщение, но покупатели были уже на подходе, да к тому же его распирало от волнения. — Новость слышала?

Морин вопросительно нахмурилась.

— Барри Фейрбразер умер.

У неё отвисла челюсть.

— Не может быть! Как это случилось?

Говард постучал себя по виску:

— Что-то лопнуло. Вот тут. Майлз всё видел своими глазами. На стоянке у гольф-клуба.

— Не может быть! — повторила она.

— Умер окончательно и бесповоротно, — сказал Говард, как будто у смерти были разные степени, из которых Барри Фейрбразер выбрал самую безнадёжную.

Морин перекрестилась, безвольно раскрыв ярко накрашенный рот. Её католическая вера придавала таким сценкам особую пикантность.

— Неужели Майлз находился рядом? — проскрипела она.

В её низком голосе бывшей курильщицы он уловил жадность к мельчайшим подробностям."

"— Сделай одолжение, поставь чайник, Мо.

По крайней мере, он мог её помучить ещё пару минут. Торопясь обратно, Морин ошпарила ладонь. Они устроились бок о бок за прилавком, на высоких деревянных табуретах, приобретённых Говардом на случай торгового затишья, и Морин приложила к ожогу лёд, который наскребла вокруг маслин. Беседуя, они перебирали стандартные для такого случая темы: вдова («тяжко ей придётся, она ведь жила ради Барри»), дети («четверых поднять, без отца»), относительная молодость покойного («он же не старше Майлза, да?»), но в конце концов достигли истинной точки отсчёта, рядом с которой всё остальное выглядело не более чем сотрясанием воздуха.

— И что теперь будет? — допытывалась Морин.

— Н-да, — протянул Говард. — В самом деле. Тут такая закавыка. У нас образовалась случайная вакансия, Мо, и теперь многое поставлено на карту.

— У нас… что? — переспросила Мо, боясь упустить главное.

— Случайная вакансия, — повторил Говард. — Так называется положение, при котором в местном самоуправлении образуется вакантное место вследствие смерти советника. Это юридический термин, — назидательно добавил он.

Говард был председателем местного совета, Первым гражданином Пэгфорда. К этому званию прилагалась официальная регалия: позолоченная, украшенная эмалью цепь, хранившаяся теперь у него дома, в маленьком сейфе, который они с Ширли замаскировали на дне встроенного шкафа. Если бы население Пэгфордского прихода достигло восьмидесяти тысяч, Говард получил бы право именоваться мэром, но по большому счёту статус его таким и был. Ширли недвусмысленно об этом заявила на домашней странице сайта местного совета, где под фотографией цветущего, сияющего Говарда, надевшего цепь Первого гражданина, было сказано, что он готов откликнуться на приглашения участвовать в общественных и деловых мероприятиях.