Том обычно начинал сильно нервничать, когда удары сердца отдавали в ушах и в груди. Иногда, когда это случалось, Тому чудилось, что сердце не сжимается, а подобно большому компасу в левой стороне груди, причем стрелка его все время клонится к красной черте. Ему это совсем не нравилось, чего-чего, а этого не надо. Что ему надо, так это хорошенько выспаться.

Но его жена, тупая баба, все еще болтала по телефону.

— Я понимаю, Майк… Да… да… знаю, но…

Долгая пауза.

— Билл Денбро? — воскликнула она, и у Тома снова кольнуло в ухе. Точно ледяная игла вонзилась.

Он постоял за порогом спальни, пока у него не успокоилось дыхание.

Теперь сердце заколотилось мелким трепетом, тяжелые толчки прошли. Он мельком представил себе стрелку компаса, отклонившуюся от красной черты, и усилием воли стер этот образ в сознании. В конце концов, слава Богу, он настоящий мужчина, а не тряпка. Покуда он еще в хорошей форме. Точно из стали вылит. И если Беверли надо снова вправить мозги, он с удовольствием ей вправит.

Том резко вошел в комнату, но тут передумал и остановился на полпути, слушая, как жена говорит по телефону.

Его особенно не волновало, с кем и о чем она говорит, он прислушивался только к ее интонации, повышающимся и понижающимся тонам. И чувствовал, как и прежде, ярость, тупую, слепую ярость.

Они познакомились в баре в центре Чикаго четыре года назад. Разговорились легко и непринужденно: оба работали в одном здании и у них было много общих знакомых. Том состоял в рекламной компании и получал сорок две тысячи. Беверли Марш — такова была ее девичья фамилия — работала помощником дизайнера в фирме «Делия Фэшнс» и получала двенадцать тысяч. Эта фирма, которая впоследствии пробилась на Средний Запад, потрафляла вкусам молодежи: юбки, блузки, брюки от «Делия Фэшнс» хорошо продавались в так называемых магазинах молодежной моды, которые Том называл дерьмовыми.

Том Роуган сразу отметил про себя две вещи: Беверли очень соблазнительна, очевидно, очень сексуальна, и при этом очень ранима. Не прошло и месяца после их знакомства, как он осознал и другое: она талантлива, удивительно талантлива. В ее рисунках платьев и блузок для повседневного пользования он усмотрел неиссякаемый источник дохода. "

"«Но только надо покончить с этими дерьмовыми магазинами, — думал он, но Беверли ничего не сказал, во всяком случае, долго таил от нее эти мысли. — Никакой самодеятельности, никаких бросовых цен, бездарных выставок где-то в закутках магазина рядом с нарядами для всякой наркоты и недоумков рок-фанатов. Пусть этой мелочевкой занимается мелюзга».

Вскоре Том понял, что Беверли представляет для него большой интерес; не успела она догадаться об этом, он уже знал про нее очень многое — именно это он и хотел.