Бев посмотрела на Эдди, протиравшего ногти своей рубашкой, и прыснула со смеху.

— А можно, я сыграю?

— Отчего нельзя — можно, — ответил Эдди. — Монетка есть?

Бев пошарила у себя в кармане и достала три цента.

— Ого! И как ты не боишься выходить из дома с такими деньжищами? — спросил Эдди. — Я бы побоялся.

Бен и Брэдли довольно рассмеялись.

— А девчонки, между прочим, тоже бывают храбрыми, — серьезным тоном сказала Беверли, и через минуту они уже все хохотали.

Первым бросал Брэдли, затем Бен, потом Беверли. Эдди на правах победителя кидал последним. Они бросали монетки к задней стене аптеки, что находилась на Сентер-стрит.

Иногда был недолет, иногда монетки ударялись о стену и отскакивали от нее рикошетом. После того как все игроки бросили по разу, тот, у кого монетка лежала ближе к стене, срывал банк: все четыре монеты. Через пять минут у Беверли было уже двадцать четыре цента. Лишь однажды она не сорвала банк.

— Дефтенка жулит, — с гримасой отвращения прошепелявил Брэдли и поднялся на ноги, собираясь уходить. Все его добродушие словно рукою сняло. Он посмотрел на Беверли злобно и униженно. — Дефтенкам нельзя позволять играть…

Бен вскочил на ноги.

Страшновато было смотреть на него в эту минуту.

— Возьми свои слова обратно!

Брэдли даже разинул рот.

— Чего-чего?

— Возьми свои слова обратно. Она играла честно.

Брэдли посмотрел на Бена, потом на Эдди, перевел взгляд на Беверли, которая по-прежнему сидела на корточках. Затем снова уставился на Бена.

— Хочешь, чтобы я тебе по мордасам съездил?

— Давай, — ответил Бен, и на лице его появилась усмешка.

Видно, она удивила Брэдли, и он опасливо попятился от Бена. Может быть, эта усмешка подсказала ему, что после двух стычек с Генри Бауэрсом, из которых Бен Хэнском вышел с честью, он вряд ли спасует перед Брэдли Донованом, шепелявым фитилем, у которого даже руки в цыпках.

— Ну да, я его двину, а вы все наброситесь на меня, — произнес Брэдли и попятился еще на один шаг. Голос у него задрожал, на глаза навернулись слезы. — Вы тут все одна шайка. По-честному не умеете.

— Извинись перед ней. Возьми свои слова обратно, — повторил Бен.

— Ладно, Бен. Не обращай на него внимания, — сказала Беверли. Она протянула Брэдли монетки на ладони. — Возьми свои деньги. Я играла не для того, чтобы тебя обдирать.

На ресницах у Брэдли отчетливо были видны слезы — слезы унижения. Он ударил Беверли по руке, монеты упали, рассыпались, а сам Брэдли пустился бегом по переулку в сторону Сентер-стрит. От неожиданности ребята разинули рты. Отбежав на безопасное расстояние, Брэдли обернулся и прокричал:

— А ты сучка! Вот ты кто! Мухлюешь, сучка. А мать твоя шлюха!

Беверли так и ахнула. Бен побежал вдогонку за Брэдли, но неудачно: споткнулся о деревянный ящик и растянулся на мостовой. Брэдли удрал.