Влад убежал искать врача, а я устало прислонилась затылком к стене и прикрыла глаза, чтобы унять кружащиеся перед глазами вертолетики.

Всего лишь на секундочку, не больше. Пока Влад не вернется. Я знаю, что спать мне нельзя.

– Девушка, вам плохо?

Эти слова уже донеслись сквозь пелену, а сама я уже улетела в объятия Морфея. Сон был странный, такой реально-нереальный. В этом сне я словно сама спала. Было хорошо, уютно, пока кто-то отчаянно не потряс меня за плечи:

– Элоиза! Проснись скорее! Родители разрешили мне поехать на бал! Ну Элоиза же!

Господи, кто это так истошно вопит? На какой еще бал? Мне бы тут с укусом змеи справиться, а не выслушивать чьи-то вопли. Однако униматься не желали, и мне пришлось проснуться во сне. Молоденькая девчонка лет пятнадцати-шестнадцати с каштановыми волосами возбужденно говорила про одно и то же – бал. А с удивлением оглядывала ее. Какой все-таки этот сон странный! Я будто в исторический фильм попала – девочка одета в длинное платье персикового цвета из легкой ткани, кажется, такую называют муслин. Волосы заплетены в две замысловатые длинные и толстые косы. На лице – ни грамма косметики. Впрочем, такое личико косметика бы только испортила. Девчонка оказалась поразительно красива той самой юной, свежей красотой и при этом сильно напоминала фарфоровую куколку в красивом платьишке.

– Бал? – сонно пробормотала я. – Поздравляю. Это же хорошо!

– Лиззи! – девчонка надулась и плюхнулась на кровать. – Ты совсем за меня не радуешься!

Я радовалась. Наверное. Сложно это осознать, когда смотришь по сторонам и понимаешь, что все вокруг такое знакомое-незнакомое. Я совершенно уверена, что никогда в жизни не видела эту роскошную комнату, кровать с нежно-малиновым балдахином, на которой, кажется, может разместиться целая футбольная команда, очень красивые витражные окна. Я никогда здесь не была, но каждый уголок оказался мне знаком до боли. Откуда-то в моей голове жило знание, что там, на книжных полках спрятана небольшая коробка с конфетами, которые я ела вечером, оставшись одна. И еще ко мне откуда-то совершенно нелепым образом пришло осознание, что эта девочка – моя младшая сестра Китти. Что совершенно не могло быть правдой! Ведь я – единственный ребенок в семье.

Так, кажется, от этой милой змейки, встретившейся на моем пути, я уже начала ловить глюки! Но какой все-таки правдивый, осязаемый сон. Я даже о столб, держащий балдахин умудрилась стукнуться, сползая с постели!

И локоть у меня болел так, что я могла гарантировать – будет синяк!

– Лиззи, ты как всегда, – покачала головой куколка, прижимая ручки к груди.

– Так что ты там говорила про бал? – осторожно поинтересовалась я, пытаясь сообразить, почему я так хорошо все понимаю в этом сне. И отчего все кажется настолько реальным.