Неужели нам сейчас откажут? Я всего лишь хочу узнать, как себя чувствует Дерек. В идеале – увидеть бы его. И пусть я и не уверена, что имею на это право, но мне это нужно. Иначе я просто объяснить не могу.

– Хелена? Элоиза? Какая неожиданность! – на пороге появилась леди Селена, упуская титулы. Впрочем, какое это имело значение? Женщина выглядела очень усталой, кажется, за одну ночь она постарела лет на десять.

– Селена, мы услышали о том, что произошло, – не стала ходить вокруг и около мама, напрямую перейдя к цели визита."

"– Как он? – вмешалась я в эти взаимные реверансы.

И пусть я не нравлюсь этой идеальной леди, какая разница. Вряд ли она будет скрывать от меня что-то важное. Сейчас я вроде бы не совсем посторонний человек, она точно знает, что связывает нас с Дереком. Или не связывает.

Леди Селена вздохнула и тихо ответила:

– Хотелось бы мне сказать, что все хорошо, вот только это не так. Кинжал был пропитан ядом. Лекарь почистил рану, но часть уже всосалась в кровь. Так что сейчас остается только ждать и уповать на милость Высших.

От ее слов у меня закружилась голова. Яд? Как так? Кому, зачем нужно было нападать на Дерека, да еще таким образом? Его целенаправленно хотели убить или просто сделать временно нетрудоспособным? Хотела бы я это понимать.

Но одно знала точно. Он должен жить. Должен, и все! Я еще женой не успела побыть, а мне уже грозит стать вдовой.

– Элоиза, девочка, ты побледнела! – вдруг откуда-то издалека донесся до меня голос Селены. – Принести воды?

– Да что с тобой? – а это уже мама. – Контролируй свою силу, Элоиза!

Легко сказать «контролируй!». Это не у вас перед глазами летают мушки, а в душе разгорается самый настоящий пожар, готовый поглотить все вокруг.

Это сложно объяснить, но я словно горела, и огонь рвался изнутри. Чертова стихия ни в какую не желала мне подчиняться, словно чувствовала, что я самозванка. Или здесь что-то совсем иное?

– Тихо, девочка, – моего лба неожиданно коснулась чья-то прохладная ладонь. И голос был другой, совсем не мамин. Селена? Но почему он такой непривычно мягкий? – Тихо. Представь, что ты закрываешь дверь и запираешь всю силу внутри. Ты сможешь. Соберись.

Я хотела возразить, что ничего не могу. Но из груди вырвался только кашель. Вдох. Еще один вдох.

Я никак не могла надышаться, в моем внутреннем пламени отчаянно не хватало пространства для воздуха. А потом вдруг все отступило.

– Вот и умничка! – кто-то погладил меня по волосам. – Как ты нас напугала, девочка.

Я с трудом открыла глаза и ахнула. Перчатки, которые были на моих руках, просто превратились в пепел. То есть огонь рвался из меня в буквальном, не метафорическом смысле. И осознать это оказалось неожиданно страшно.

– Что? – попыталась задать я вопрос, но закашлялась, пораженная сухостью во рту.