— Разве ты не читала брачный контракт? Или это не ты выдвигала ряд встречных условий? Целый список, который, заметь, я подписал без лишних вопросов.

— Я выдвигала, — говорю упавшим голосом, а потом не выдерживаю и умоляюще складываю руки: — Давид, объясните, я ничего не понимаю. Сначала вы говорите, что брак фиктивный, а теперь, что женились по-настоящему. У меня уже голова кругом идет!

— У тебя в принципе странные представления о браке, Марта, — обжигает глазами Данилевский. — Наш брак не фиктивный, а договорной, он предполагает то, что каждый из нас получает в итоге что-то для себя.

Мы подписали брачный контракт, я согласился на твои условия, а теперь хочу, чтобы ты выслушала мои.

— Я слушаю, — бормочу пристыженно. И зачем он снова вспоминает тот позорный список?

— Ты перестанешь вести себя так, будто числишься у меня на полставки в офисе. Ты перестанешь мне выкать. Ты будешь вести такой образ жизни, который положено вести Марте Данилевской, моей жене. Мы будем выходить в свет и принимать гостей. Когда я закончу здесь свои дела, мы уедем в Европу. Страну выберешь сама, если хочешь продолжать учебу в Лозанне, уедем в Лозанну.

Если ты спустя год решишь, что такая жизнь тебе не подходит, мы разведемся.

Мне кажется, или он незаметно переводит дыхание?

— Но зачем это вам? — спрашиваю потрясенно. — Я не услышала ничего такого, в чем мне придется уступать. В чем подвох?

— Я преследую свои цели, — высокомерно отвечает Данилевский, — и абсолютно все знать тебе необязательно. Кстати, если у нас будет секс, это сделает наше совместное проживание более приятным и легким.

Я прямо чувствую, как мои глаза приобретают форму колес его кресла.

— Значит, вы все-таки можете?.. — спрашиваю и осекаюсь, неосторожно скользнув взглядом прямо по месту отсутствия столика. И когда он успел так близко подъехать? Наши колени почти соприкасаются."

"— Если не собираешься испробовать на себе сегодня, тогда лучше не задавай таких вопросов, — неласково отвечает Данилевский, тоже опуская глаза вниз. В отличие от меня он это делает демонстративно и красноречиво.

Краснею как вареный рак. Я не ослышалась? Он предлагает секс с ним в качестве ненавязчивого времяпрепровождения? И прежде чем обдумать, выпаливаю:

— Разве Азат не сказал вам, что я уже не… все?

Давид окидывает меня уничижительным взглядом.

— Я не покупал твою девственность, если ты об этом.

Уши и щеки горят как раскаленные железные болванки.

— Но ведь восточные мужчины... — бормочу.

— Я достаточно европеец в этом вопросе, — перебивает меня муж, — и демонстрировать простыни родственникам не планирую.

— Но я не собираюсь спать с вами, — говорю твердо, все еще мучительно краснея. — Это было мое условие.