На танцпол выходят пары, и я ловлю на себе торжествующие взгляды. Что-то мне не очень понятна их причина. А затем смотрю на Давида и…

— Давид, — наклоняюсь к мужу и говорю тихонько, — я хочу танцевать.

Его вовсе не удивляет моя просьба, и это меня тоже трогает чуть ли не до слез. Что-то я в последнее время кажусь себе излишне сентиментальной.

— Ммм… Сейчас, — он оглядывается, — давай я попрошу Амира…

— Нет, ты не понял, — беру его руку обеими ладонями, — я хочу с тобой…

Давид смотрит на меня совершенно черными глазами, и я тоже на него смотрю. Удивительно, как иногда мало надо слов, чтобы сказать о самом важном.

— Но как? — спрашивает он одними губами.

Я придерживаю платье и сажусь к нему на колени, подогнув ногу, и продолжаю смотреть в глаза, которые сейчас напоминают горящие угли. Кладу руки на плечи мужа и выпрямляю спину.

Давид держит меня за талию и жадно впивается взглядом. Мы медленно выезжаем на танцпол. Муж водит пальцами по экрану смартфона, и кресло начинает плавно двигаться взад-вперед, как будто мы вальсируем.

— У тебя есть такая программа движения? — спрашиваю вполголоса.

— Маятниковая, — кивает он, — там какие хочешь есть. Марта… — муж наклоняется почти вплотную, — мне не послышалось? Ты больше не мне не выкаешь?

— Не послышалось, — кресло делает разворот, но Давид обхватывает меня руками, так что я не вылетаю на повороте на радость публике.

— Тебе говорить, как я счастлив, или ты сама это знаешь?

— Можно и сказать…

Кладу руки ему на затылок и улыбаюсь.

— Мы с тобой эффектная пара, Давид, — теперь я к нему наклоняюсь, — на нас все смотрят."

"— Я всего лишь выгодно оттеняю тебя, Марта, — его глаза смеются.

— Ну нет, посмотри, как на тебя пускают слюни ваши местные дамочки. Их мужья тебя за это готовы сожрать.

— Не за это, Марта, — с ухмылкой качает головой муж, — а за тебя.

Я недоуменно таращу глаза, и он поясняет:

— Они бесятся, что у меня, у инвалида, такая юная красавица-жена. Об этом весь город говорит со дня нашей свадьбы.

Прижимаю пальцы тыльной стороной к его губам и шикаю.

— Не вздумай, слышишь? Не вздумай называть себя инвалидом, Давид!

Он ловит пальцы губами и смеется.

— Хорошо, не буду. Не сердись, ты такая забавная, когда сердишься! Кстати, тебе очень идет это платье.

— У тебя отличный вкус, — шепчу ему на ухо.

— Еще бы, — он в ответ лаская губами мочку, — я ведь выбрал тебя.

Музыка стихает, нам аплодируют. Только теперь замечаю, что танцпол почти пустой — гости встали у края полукругом и смотрят на нас с Давидом.

Мой муж самодовольно улыбается, берет мои руки и целует ладошки по очереди — сначала одну, потом вторую. И вдруг его лицо преображается.